Сложнейшая задача, которую Николай Васильевич наметил решить несколько своеобразным образом…
Звук шагов вывел Тухачевского из поглотившего его целиком мыслительного процесса. Неспокойно было маршалу. Боялся, но не за жизнь, а за провал. А потому приходилось раз за разом прокручивать в голове все элементы композиции. Он моргнул глазами, возвращаясь в реальность, обернулся и увидел Ворошилова, который подходил по коридору. Встал. Поздоровался. Заметил плохо скрываемую ненависть в глазах у Клима Ефремовича. Про себя усмехнулся, подумав: «Видно считает, что я сегодня снова буду его критиковать» и сел на свое место. Ворошилов же остановился возле Поскребышева. Спокойно и выдержанно поздоровался. Подождал секунд тридцать и прошел по приглашению в кабинет. Михаил Николаевич вопросительно посмотрел на прикрывшего за Климом дверь секретаря, но тот отрицательно мотнул головой и сел за свой стол, работать с документами.
Прошло полчаса. Мерно тикали часы на стене. Время от времени кто-то приходил, кто-то уходил. Одних людей Михаил знал, других лишь когда-то видел, третьих вообще никогда не встречал.
Зазвенел телефон. Поскребышев что-то ответил в трубку и быстрым шагом зашел в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Александр Николаевич, — внимательно смотря на секретаря, спросил Иосиф Виссарионович, — товарищ Тухачевский ожидает?
— Так точно. Ожидает.
— И как? Не переживает?
— Нет, — чуть подумав, покачал головой секретарь, — сидит спокойно. Видно, что думает о чем-то. Я его никогда таким не видел.
— Каким таким? — Спросил Ворошилов.
— Удивительно умиротворенным. Мне даже показалось поначалу, что это не он, а другой человек. Товарищ Тухачевский очень серьезно изменился после болезни. Поразительно просто. Обычно он очень не любил ждать, а потому суетился и мельтешил в приемной. Мог вышагивать, раздраженно поглядывая на меня и прочих сотрудников секретариата. А сегодня я просто не узнаю Михаила Николаевича.
— Чудеса какие-то, — произнес Клим Ефремович, пожав плечами.
— Александр Николаевич, приглашайте товарища Тухачевского.
Секретарь кивнул и спустя несколько секунд в дверь вошел незнакомый человек. Нет и Сталин, и Ворошилов узнали и фигуру, и лицо Михаила Николаевича. Но вот выражение лица, осанка и походка изменились. Такое чувство, что кто-то подослал сюда двойника.
— Добрый день, товарищ Тухачевский, — произнес Сталин, заинтересованно смотря на вошедшего человека. — Вы хорошо себя чувствуете?
— Хорошо, товарищ Сталин. — Иосиф Виссарионович испытующе смотрел прямо в глаза вошедшему маршалу, но тот их не отводил.