«Пусть приходят в себя, усваиваю в головах мысль о том, что появился чудесный Лекарь, взялся откуда-то самым удивительным образом. Теперь услуги Старца Григория совсем не требуются никоим образом императорской семье, потому что он ничего такого даже близко не может», — размышляю я, с легким интересом разглядывая потрясенного своим низвержением с Олимпа сибирского мужика.

Взгляды, которыми он окидывает цесаревича, императрицу и меня, явно панические выходят, все правильно уже осознал прежний фаворит.

Мы уходим в местную едальню для офицерского сословия, где получаем приличное обслуживание и хорошие порции первоклассной еды.

Распутин видит, что мы уходим, и даже не дожидаясь, пока очень осторожно закроется за нами дверь, устремляется к государыне и цесаревичу.

«Оклемался, старый прохиндей», — усмехаюсь я про себя, но мое довольное выражение лица как-то довольно легко считывает этот самый Пистолькорс.

Показывает мне, что понял ход моих мыслей при взгляде на Распутина. Он его явный поклонник вместе с супругой, однако тоже не может не признать, что такие невероятные фокусы Старцу Григорию явно не по силам.

Но смотрит на меня явно предупредительно, готов защищать своего кумира, в которого очень верит его любимая жена.

«Ну, камер-юнкер совсем не прост и не зря занимает свое место при дворе. А вот с каким предложением поспешил Старец Григорий к императрице — мне самому интересно, — думаю я про себя, пока мы идем куда-то вокруг дворца и поднимаемся по высокой лестнице в пристройку около какого-то хозяйственного здания. — Должен просто порадоваться за излечение наследника и дальше никуда не лезть со своими советами».

«Привел правильного человека — спасибо ему!» — такой получается финал всей истории.

Понятное дело, без такого обязательно сопровождения одним из офицеров охраны ходить постороннему человеку по территории дворца не положено.

«Это я сейчас посторонний, вскоре все меня хорошо узнают», — довольно улыбаюсь я, пока камер-юнкер не видит моего лица, отвлекшись разговором с благообразным поваром.

— А не хлопнуть ли нам по рюмашке, Александр Эрихович? Для лучшего аппетиту, и чтобы отпраздновать излечение цесаревича! Грех за такое не выпить! — прерываю я затянувшееся молчание во время поедания грудки какой-то благородной птицы под очень вкусным соусом.

Чего не выпить холодненькой водочки и не дать идти событиям так, как они теперь прекрасно идут — вот что я доношу до него.

Да мне самому немного расслабиться не помешает. Я сделал очень много, чтобы весьма осторожно и крайне тактично показать мои способности.