Которого так никто и не подумал или просто не успел проверить, откуда он такой красивый и великолепный внезапно тут взялся. Вот так налажена служба допуска к самым охраняемым людям Империи.

Сама императрица просто счастливо хлопочет рядом с сыном, пока не обращая внимания ни на что остальное. Опухоли прошли, наследник не мучается от боли, снова превратился в счастливого ребенка, остальное вообще не так важно.

У меня даже закралось подозрение, что она так и не поняла ничего из случившегося, кроме того, что любимый сын и наследник довольно внезапно оказался полностью здоровым.

Не полностью, конечно, а только на какое-то небольшое время, очень живой и нетерпеливый ребенок довольно быстро набьет новые синяки и шишки, которые снова неизбежно обездвижат его.

Ведь редчайшая хворь с гемофилией разносится по его телу с каждым ударом сердца, победить болезнь никто не в силах. Поддерживать жизнь научатся через много лет, но у меня возможности жить рядом с цесаревичем так долго точно не будет. Как и желания тоже, впрочем, свои серьезные дела в разных мирах имеются.

Только я на самом деле весьма тщательно изучил все умственные и моральные описания портретов царя и его немецкой супруги. Давно уже понял, что люди они далеко не самые умные, зато относительно порядочные и очень приличные.

Приличные по своим меркам верховной власти, конечно.

И еще такой необходимой способности к власти у них совсем нет, поэтому они закрываются, как могут, от многочисленной родни Николая Второго, чтобы не получать постоянно лишние обиды.

Уж владетельная то родня отлично знает, что такое быть настоящим, до костей мозга прирожденным правителем.

На что венценосная пара никак не тянет, откровенно говоря.

Но, что имеем — то сейчас имеем, с таким материалом придется работать вашему покорному слуге.

Поэтому Николай Второй тащит на своих не слишком широких плечах огромную и плохо управляемую Империю. Которая все больше уходит в разнос.

Кстати, физически он довольно сильный мужчина, такое я тоже знаю.

Зато вся остальная родня просто радуется жизни без особых обязанностей и весело посмеивается над ним, «гусенком», как называла раньше его мать-Императрица.

— Сударь, не хотите ли вы отдохнуть? Или подкрепиться? — обращается ко мне через пятнадцать минут сам догадливый Пистолькорс.

Похоже, он будет моим посредником для начала общения и обживания во всем дворце.

— Да, перекусил бы с удовольствием, господин камер-юнкер, — отвечаю я и поднимаюсь на ноги. — Ваше Императорское Величество, покину вас ненадолго.

Пора оставить императрицу наедине с любимым чадом, не считая, конечно, доверенную прислугу.