— Не ладно так, дядька Павел. Ты поля засадишь, лишку продашь, деньгу получишь. Я бы то тож сделала, да мала покамест, потому и даю тебе на время попользоваться, — взвешивая каждое слово, медленно проговорила Настя. — А мне дрова надоть. Потому в обмен на поля ты мне дрова дашь. По чести так быть должно, — и с опаской подняла неуверенный взгляд на мужчину.
Павел улыбнулся и погладил девочку по голове.
— А что так неуверенно свое отстаиваешь, а, Настенька? За свое драться надо. Правильно ты все понимаешь, девочка, а коль сомневаться в том станешь, тебя любой вкруг пальца обведет. Поглядеть мне хотелось, сможешь выжить али пропадешь, — вокруг добрых глаз Павла разбежались морщинки. — Теперь вижу — выживешь. Тока помни, Настасья, всю жизнь помни — за свое бороться до последнего надоть, зубами вцепляться, когтями. Никогда никого не слушай. По твоему быть всегда должно. Тогда и удача к тебе повернется. Так меня отец твой учил, то и сынам своим в головы вкладывал. И прав он. Тысячу раз прав. И ты то крепко, девочка, помни. А дрова я тебе по осени привезу. По подводе за поле. Ладно ли будет? — заглядывая Насте в глаза, спросил Павел.
— Ладно… — задумчиво кивнула девочка.
Подходя к часовенке в праздничном настроении — обряд крещения всегда радостен и праздничен, к тому же детей Илия искренне любил, и здесь ему очень не хватало детских голосов и чистых, лучистых глазенок — священник увидел стоящую на коленях возле входа явно беременную женщину с протянутой рукой. Чуть в стороне, неодобрительно поглядывая на нее, уже собирались прихожане из соседних деревень, пришедшие на заутреню, а вскоре должны были подъехать и с детьми, которых ему предстояло крестить. И новым, незнакомым людям, которые могли стать его прихожанами, и уж тем более детям, видеть подобное непотребство вовсе не стоило.
Нахмурившись, Илия ускорил шаг. Поздоровавшись с прихожанами и благословляя их, он вдруг услышал громкий голос Степановны:
— Зоська! Ах ты ж зараза бессовестная! Ты пошто обратно явилася, а? Не тебе ли сказано было, чтоб ноги твоей тута не было? Да еще и к церкви прилезла! Не совестно тебе? А ну ступай отсель, покуда мужиков не кликнула!
На минуту Илия растерянно замер, глядя на то, как Степановна, уперев руки в бока и нависнув над сидящей женщиной, орала на нее во всю луженую глотку. Но, поняв, что добром дело не кончится, да и не ясно, за кем будет победа, поспешил к сцепившимся. И только подойдя ближе, он почувствовал тяжелый запах застарелого перегара, исходящий от Зоськи, перемешанный с ароматом некачественного самогона и давно не мытого тела.