Под дождями моросящими лук из земли пособирала кое-как, лишь бы хоть что собрать, в сарай на тачке перевозила, сушиться раскинула. И только после того за огород взялась, на коем мало что повыросло — ходить-то кому было? Собрав, что смогла и кое-как поубирав старую ботву, которую уж снегом присыпать начинало, девчонка взялась за обмолот. Покуда она зерно обмолотить пыталась, у ней картошка да лук подмерзли. Осталась Настена на зиму почти без запасов — то, что с таким трудом добыто было, только на корм курям и сгодилось, а кроме коровы, лошади да нескольких курей у нее скотины уж боле и не осталось.

А вскоре поняла девочка, что с сеном у нее беда. Не смогла она корма рассчитать. Попыталась было кормить лошадь и корову свеклой — обпоносились. Тыкву дать попробовала — ели. Но мало того было. Ветки бегала резать с деревьев да приносить им — грызли, конечно, с голодухи, но разве тем накормишь? Пала у нее корова. А ее ж еще и закопать надо. Ну что делать? Побежала она к соседу. Прибегла, слезы утирает.

— Дядька Федот, у меня корова померла. Ее закопать бы, а я разве справлюсь? Помоги, Христом Богом прошу!

— А чего ж она у тебя померла-то? — собираясь, поинтересовался дядька Федот у девочки. — Не растелилась, что-ля? Чего раньше-то не позвала?

— С голоду померла, — опустив голову, покаялась девочка. — Корма я не рассчитала. Сена не хватило.

— Да что ж ты ее не прирезала-то? Хоть с мясом бы была! — расстроенно проговорил сосед. — Вот непутевая! Как есть непутевая! А теперя ее тока закапывать… Эх! — махнул он рукой. — Все хиной спустишь, и сама сгинешь! Как безрукая, ей Богу! — ворчал Федот, вытягивая корову волоком из сарая.

— Не спущу! — зло ответила девочка. — Ты, дядька Федот, корову мне прикопай, да и ладно. Я б тебя и не потревожила, коли б мне силы достало самой справиться. А так звиняй за беспокойство. Заплачу я тебе за труды твои, не боися.

— Ты вот что, девка. Ты кончай дурью маяться, да ступай к кому-никому в семью. Не дело ты затеяла, не смогет ребенок один выжить, — отерев пот со лба, строго посмотрел на нее Федот. — Тебя бабы с каких пор кличут? А ты чаво уперлася, словно бычок молодой? Гляди, корову уже сгубила, лошадь сгубишь, а тама и сама сгинешь.

— Дядька Федот, я тебя помочь позвала, а не учить меня. Чай, не в пустыне живу, найдутся добрые люди, не дадут сгинуть. А то, что где-то не знаю да не умею — моя вина. Но то дело наживное, и я научусь. А в примачки ни к кому не пойду, — уперев руки в бока, сердито и прямо взглянула на него Настасья. — А ты, ежели помочь не хочешь, дак ступай, сама справлюсь.