Прошлепав по разлитой воде босыми ногами, он заскочил в комнату, едва не снеся плечом дверной косяк, подпрыгивая на одной ноге, мгновенно влез в джинсы, и, хватая на ходу телефон и ключи от машины, выскочил из дома. Натягивая футболку уже на ходу, он плюхнулся на водительское сиденье и завел мотор. Баба Маня уселась рядом.

— Скорее, Илюша, скорее! Плохо деду, совсем плохо!

— Баб Мань, подожди чуточку, я ворота сейчас открою, — снова выскочил он из машины.

И только уже выехав со двора, он поинтересовался, что с дедом.

— Ох, милок… Совсем плохо деду моему… Помирает, похож, старый… — утирая руками текущие из глаз слезы, плакала старушка. — Как я без него жить-то стану… — совсем разрыдалась она.

— Не время плакать, баб Мань! Не помрет. Что ты его раньше времени хоронишь⁈ Будет наш Петрович еще бегать, как огурчик! — подъезжая чуть не вплотную к калитке стариков, проговорил Илия. — Беги в дом, подушку принеси, и положи на заднее сиденье, поняла?

Баб Маня закивала, взглянув на ободряюще улыбнувшегося ей священника, тут же выскочившего из машины, выбралась на улицу и торопливо посеменила следом.

Прихватив с кровати деда подушку и схватив из ящика серванта какой-то пакет, она, увидев, что Илия, подхватив Петровича, направился на выход, чуть не бегом поспешила к машине.

Открыла дверцу машины, сама оббежала ее, и, сев назад, положила себе на колени подушку и поудобнее умостила голову Петровича на ней. Илия, усевшись было за руль, обернулся и, пробормотав что-то неразборчивое, выскочил из автомобиля.

Вскоре вернувшись с ворохом подушек и одеял, он принялся распихивать их в пустоты между сиденьями и Петровичем, стараясь хоть как-то зафиксировать его тело.

— Ты, баб Мань, держи его покрепче. Дороги плохие, трясти будет сильно, — посмотрев на нее, серьезно сказал Илия. Старушка в ответ лишь кивнула, звучно шмыгнув носом.

И, наплевав на все неровности дороги, Илия, с максимально возможной скоростью рванул в Алуханск. Машину трясло немилосердно, дед на заднем сиденье кряхтел и стонал, периодически сдавленно кашляя, но Илия жал на газ, напряженно вглядываясь в грунтовку, чтобы только не перевернуться.

— Держись, Петрович! — бормотал он. — Не дело ты задумал, помирать. Мы с тобой еще повоюем! Кто ж за бабкой-то приглядывать станет, а? Нет уж, ты давай держись, старый! Нам еще церковь выстроить надо! Чего они там без твоего пригляда-то понатворят?

До больницы Илия домчался в рекордные сроки. Оставив деда в машине, он бегом бросился в приемный покой. Старика уложили на каталку и увезли мгновенно засуетившиеся медики. Илия остался оформлять документы, которые ему в самый последний момент успела сунуть плачущая баб Маня, которой он велел оставаться в машине.