* * *
Вайнберг приехал ровно в два.
Он вошёл в кабинет — невысокий, круглоголовый, в костюме за пятьсот баксов. Мистер Уолл-стрит. Человек, который режется в покер с профсоюзными боссами и обедает в Белом доме, и оба занятия у него получаются одинаково естественно.
— Кит. — Он протянул руку, и рукопожатие было крепкое, сухое. — Я сюда поднимался на лифте с двумя вашими рассыльными. Они спорили, дадут ли им прибавку. Один сказал: конечно дадут, босс вчера сенатора уронил. Второй сказал: дурак, за это прибавку не дают, за это дают пулю.
— И кто из них прав?
— Оба. — Вайнберг сел, не дожидаясь приглашения, огляделся. — Хорошо сидите. Херст-младший этот кабинет для себя строил, а достался вам. И вы тут уже даже ремонт сделали?
— Да, устраиваюсь. Чай, кофе, чего покрепче?
— Нет, спасибо, я не надолго.
— С инспекцией?
Вайнеберг натужно засмеялся.
— Кит, давайте на чистоту. Мы с вами угадали. Я это говорю вам прямо и с удовольствием, потому что говорить такое приходится нечасто. В марте, когда вы на совете выложили эти ваши телевизионные выкладки, я поверил процентов на шестьдесят. Морган — на тридцать. Пембрук — на ноль, он вообще считает, что телевизор это радио для бедных. — Вайнберг придвинулся. — А вчера в вечернем слоте одной станции сидело столько людей, сколько «Нью-Йорк Джорнал-Америкэн» не собирает за неделю. И они не просто сидели. Они пошли на телеграф — да, да я видел почтовый мешок у вас в приемной. Куча народа заплатила свои деньги, чтобы сообщить вам своё мнение. Вот это, Кит, я видел за сорок лет второй раз.
— А первый?
— Рузвельт. Тридцать третий год, первая беседа у камина, радиообращение к нации. — Он пожал плечами. — Не обольщайтесь, я не вас с ним сравниваю. Я сравниваю мешки.
Я усмехнулся. Мне нравился банкир. С ним можно было работать, и именно поэтому его следовало опасаться больше всех.
— Так. — Вайнберг вытащил сигару, не закурил, покатал в пальцах. — А теперь вторая часть. Я, Кит, приехал сам, потому что не хочу, чтобы вы узнали об этом из газеты. Мне вчера вечером звонил Хьюз.
Вот оно.
— Из Лас-Вегаса?
— Из Лос-Анджелеса. Голос как из бочки, говорил минут сорок, из них по делу пять. — Вайнберг поморщился. — Он требует внеочередного собрания совета директоров. В письменном виде требование придёт вам, я полагаю, завтра или в четверг, он этим сейчас занят.
— Повестка?
— Повестка будет красивая. «О недопустимости вовлечения корпорации в политические конфликты». Примерно так. Дескать, компания — это станки, бумага и подписчики, а не поле боя между издателем и сенатом Соединённых Штатов. Дескать, вчерашний эфир поставил под удар тринадцать лицензионных заявок, потому что комиссия по связи в Вашингтоне сидит на бюджете, который утверждают сенаторы. Дескать, рекламодатели уже звонят. Всё это, Кит, будет изложено разумно и, что хуже, наполовину справедливо.