Я перечитал ленту дважды.
И, честно говоря, не поверил.
Не в то, что это случилось, — а в то, как быстро. За один день. Такие вещи в этом городе не делаются за день, они делаются за полгода: сначала комитет, потом слушания, потом доклад, потом голосование. Которое еще и пять раз отложат.
Значит, всё было готово заранее.
Значит, бумага лежала у кого-то в столе давно — может, с прошлого года, — и ждала только повода. И вчерашние восемь минут в эфире стали не причиной, а спусковым крючком, который запустил весь процесс.
Господи, а ведь я до последнего был уверен, что это я его свалил.
А я всего лишь оказался поводом. Красивым, публичным, с фотографией на первой полосе.
Впрочем, поводом тоже надо уметь быть.
Телефон зазвонил в десять вечера.
— Мистер Миллер, — сказала барышня с коммутатора, — на линии мистер Рой Кон.
Я улыбнулся. Побежали крысы с корабля.
— Соединяйте.
— Кристофер! — Голос был молодой, гладкий и очень довольный. — Поздравляю.
— С чем?
— Ой, бросьте.
Двадцать шесть лет. Главный юрисконсульт подкомиссии, которой два часа назад не стало. Тот самый, про которого я в феврале сказал, что он опаснее самого сенатора, потому что сенатор кричит, а этот думает.
— Мистер Кон, — сказал я. — Вы звоните мне в день, когда ваш комитет расформировали. Я, честно говоря, ждал чего угодно, кроме поздравлений.
— А чего вы ждали? Угроз?
— Хотя бы вежливых.
Он засмеялся.
— Кристофер, угрозы — это для людей, которым нечего предложить. — Пауза ровно на нужную длину. — Красиво разыграли. Вот прямо как по нотам. Я, если хотите знать, вчера сидел и любовался.
— Я ничего не разыгрывал.
— Ну конечно.
— Кон, я говорю серьёзно. Он позвонил сам, я его не звал.
— Это и есть самое красивое, — сказал он. — Вы его не звали. Вы просто до этого в эфире говорили ровно те вещи, от которых у него вскипает кровь. Про две системы, про нам нечего делить… И после этого вы утверждаете, что не рассчитывали на звонок?
Я промолчал.
Потому что не рассчитывал. Но объяснять это человеку, который живёт в мире расчётов, было бессмысленно — он бы всё равно не поверил и был бы разочарован.
— Вы умный человек, Кристофер, — продолжал Кон. — И вы понимаете то же, что понимаю я.
— Что вам пора уходить с «Титаника»?
Юрист засмеялся.
— Допустим… Кристофер, я не сентиментален. Джозеф кончился. Не завтра, не через год — сегодня, в девять двадцать. Дальше будет только медленное сползание, и я не собираюсь сползать вместе с ним, мне двадцать шесть лет. Вы моложе меня, я знаю. А добились большего. Пример перед глазами!
— А как же убеждения?
— Мои убеждения при мне, — сказал он спокойно. — Я по-прежнему считаю, что в этой стране полно людей, которые получают деньги из Москвы. Просто я больше не считаю, что их должен искать он. Нельзя выпивать бутылку виски каждый день и быть эффективным.