— Вас, мистер Миллер.
Я взял трубку.
— Слушаю.
— Мистер Миллер! — Голос был звучный, приветливый и абсолютно узнаваемый. — Джон Даллес. Надеюсь, не оторвал вас от ужина?
Оторвал, разумеется, и он это прекрасно знал.
— Ничуть, господин государственный секретарь.
— Прежде всего — с возвращением. Мы все за вас, признаться, немного волновались.
— Благодарю.
— Как долетели?
— Долго и муторно. На двенадцатом часу я перестал понимать, в каком я часовом поясе, и просто ел, когда дают.
Он засмеялся — коротко, ровно на то количество времени, которое положено уделить шутке собеседника.
— А как погода в Москве? — спросил он. — Потеплело?
— Снег сошёл, — сказал я. — Но ночью еще холодно.
— У нас в Вашингтоне тоже были заморозки. И даже шторм. Это все пока вы были в Москве.
Пауза на том конце была короткая, но отчётливая. Похоже светский разговора закончен и мы переходим к делу.
— Мистер Миллер, я звоню вот по какому поводу. Как вы смотрите на партию в гольф? Завтра, в «Гринфилде». Скажем, в одиннадцать.
Как я смотрю…
Я смотрю на это примерно так же, как смотрел бы на приглашение прыгнуть с парашютом. Но от таких приглашений не отказываются — это я усвоил ещё в прошлый раз, в марте, когда мне позвонил Хауге.
— Буду.
— Превосходно. — В голосе прибавилось теплоты градусов на десять. — Тогда до завтра. Отдыхайте, мистер Миллер. Вы это заслужили.
Я положил трубку, метрдотель укатил свою тележку, а я остался сидеть над остывшим стейком.
Значит, гольф.
Клюшки у меня были. Как и форма. Хэнк возил мой набор в багажнике «Дипломата» с самого марта, потому что после той партии я велел не выгружать — мало ли.
Играть я лучше не стал. Практики не было ни одного дня. Последний раз я держал клюшку в руках месяц назад, на том самом поле, где меня в две минуты разделал под орех человек с трубкой.
Ну что ж. Завтра будет новая порция позора.
Зато, подумал я, в этот раз мне хотя бы есть что рассказать.
* * *
Утро в Вашингтоне было великолепное.
Апрель выдался приятный: тепло, безветренно, всё уже зелёное, и на Потомаке зацвели те самые японские вишни, из-за которых сюда возят туристов автобусами.
Я проснулся в шесть, как обычно, и вышел на террасу люкса.
Олсен уже был там — сидел на парапете в майке, крутил в левой руке железные шары. Это он так треннирует пальцы.
— Доброе утро, босс. Разминаемся?
— Разминаемся.
Мы работали минут сорок.
Погоняли связки, потом ката, наконец, небольшой спарринг без фулл-контакта. Я предупредил, что мне сегодня еще работать лицом.
— Босс, а вы там в Москве занимались? — спросил Хэнк после окончания схватки