— Вы меня балуете, Боня.
— Пока могу предложить только осеннюю коллекцию. За цветами придётся обращаться весной.
— А если мне больше нравятся листья?
— Тогда у нас впереди блестящее будущее. Их тут столько, что я могу разориться исключительно на доставке.
— И кто же будет доставлять? — вмешался Шкет, выныривая из-под тележки. — Надеюсь, не я. Мне за прошлую прогулку даже косточки не предложили.
Сильва рассмеялась и бережно положила веточку на сухое место возле ограды, где её не затоптали бы копытами. Алексей вдруг обрадовался тому, что она не стала шутить над его нелепым букетом: приятно было видеть, как самый пустяковый подарок превращается для неё в вещь, которую хочется сохранить.
Они ещё долго стояли у ограды, разговаривая обо всём на свете. Сильва рассказывала о сегодняшней тренировке, Алексей — о том, как Агафья пыталась заставить Шкета охранять курятник и почему куры после этого наотрез отказались выходить во двор. Когда над деревьями показалась луна, Сильва вдруг вспомнила о груше за холмом и спросила, не передумал ли он показывать ей это место.
Утром, когда Алексей уже успел проверить, не передумала ли Сильва встречаться с ним, во двор Агафьи Петровны въехало такси. Машина остановилась у калитки, из неё появился огромный чемодан, а следом — Кристина, которая держала телефон у уха и с таким возмущением объясняла кому-то подробности своей несправедливой судьбы, что водитель предпочёл выгрузить остальные вещи молча и поскорее уехать. Алексей замер с пучком сена во рту. Если бы в тот момент ему предложили на выбор встречу с собственной бывшей любовницей или повторное превращение в осла, он, пожалуй, попросил бы уточнить, нельзя ли выбрать что-нибудь третье.
— Мама! — крикнула Кристина, не успев закончить телефонный разговор. — Я к тебе на несколько дней. Только не начинай сразу про работу, мне и без того плохо.
— Я и не начинала, — ответила Агафья Петровна, появляясь на крыльце. — Это ты ещё из машины не вылезла, а уже всем рассказала, какая ты несчастная. Чемодан-то зачем такой? Ты на три дня или зимовать?
Кристина поцеловала мать в щёку, поморщилась при виде грязи на дорожке и лишь тогда заметила Бонифация. Тот поспешно отвернулся, надеясь, что обыкновенный серый осёл не представляет интереса для женщины, которая когда-то утверждала, будто узнает его даже в темноте по одному дыханию.
— А он всё ещё у тебя? — спросила Кристина. — По-моему, за это время у него морда поумнела.
— Это он от хорошей жизни задумчивый, — отрезала Агафья. — А ты ступай в дом, пока соседям не сообщила все наши семейные новости.