— Мне страшно, Боня. Вдруг я больше никогда не смогу бегать?
Он не стал обещать ей побед, которых не мог гарантировать. Вместо этого рассказал, как утром едва не поссорился с Агафьей Петровной, когда та попыталась оттащить его от забора, и как Шкет отказался делиться булкой с соседским котом, потому что «спасательные операции требуют серьёзного питания». Сильва слушала, сначала молча, затем с редкими короткими смешками. Но стоило Алексею спросить, что сказал врач, как она отвернулась от окна.
— Вы ведь не обязаны ждать, — тихо возразила Сильва.
— Я не знаю, кем буду, если больше не смогу бегать, — сказала она после паузы. — Вчера мне казалось, что я почти победила. Сегодня хозяин обсуждает, сколько будет стоить моё лечение, словно я испорченная вещь. И мне стыдно, что Вы видите меня такой.
Первые дни Граф справлялся о здоровье Сильвы почти ежедневно. Он подходил к её окну, рассказывал о тренировках и подробно объяснял, как однажды сам повредил сухожилие, но благодаря железной воле быстро вернулся в форму. Сильва вежливо слушала, хотя после перевязок у неё болела нога и хотелось тишины. Затем она попросила хотя бы ненадолго перестать обсуждать соревнования, и жеребец обиделся: ему казалось, что его благородное участие встречают с удивительной неблагодарностью.
Через несколько дней конюх вывел Сильву на короткую прогулку. Она похудела, грива растрепалась, а каждый шаг давался с трудом. Граф направился было ей навстречу, но, увидев, как она хромает, невольно отступил. Его взгляд скользнул по перебинтованной ноге и усталой морде, после чего он поспешно заговорил о назначенной тренировке.
— Мне разрешили немного гулять, — сказала Сильва, стараясь улыбнуться.
— Прекрасно. Надеюсь, лечение идёт успешно. Мне, к сожалению, пора: форму необходимо поддерживать постоянно.
Он удалился к тренировочному кругу, где уже ждала молодая гнедая кобыла. Сильва некоторое время смотрела ему вслед, потом позволила конюху увести себя в стойло. Алексей наблюдал за происходящим из-за забора, чувствуя, как внутри поднимается злость.
— Ты видел? — спросил он у подошедшего Шкета.
— Видел. И, по-моему, Граф даже не понял, как это выглядело.
— Раньше он часами не отходил от неё!
— Раньше она бегала быстрее всех, а на неё оглядывались даже люди. Теперь ей трудно дойти до поилки, и у нашего красавца внезапно появилось множество неотложных дел.
Алексей долго смотрел на Графа, который уже демонстрировал молодой кобыле свой лучший галоп. Потом произнёс с неожиданной горечью:
— А ведь я его понимаю, Шкет.
Пёс поднял голову.