— Ещё немного! — подбадривал он. — Уже копыто пролезет! Теперь голову! Боня, осторожнее, справа торчит проволока!
Наконец сетка оторвалась от столба, а расшатанная доска с треском вывалилась наружу. Образовался достаточно широкий проход, но Сильве пришлось двигаться через него почти боком, осторожно переставляя ноги. Алексей стоял рядом, готовый поддержать её, а Шкет проверял каждый шаг, словно внезапно получил должность главного распорядителя спасательных операций.
Когда они выбрались на дорогу, за соседским домом уже горел свет. Шкет первым заметил, что кто-то вышел во двор с фонарём, и торопливо погнал друзей к лесной тропинке. До ближайшей лесной опушки оставалось меньше километра, но они шли медленно. Сильва едва опиралась на больную ногу, Алексей чувствовал, как при каждом движении саднит грудь, а Шкет постоянно возвращался назад, проверяя, не приближаются ли люди. Один раз им пришлось спрятаться за густыми кустами, пропуская автомобиль, который проехал по дороге в сторону деревни.
— Я больше не могу, — прошептала Сильва, когда тропинка начала подниматься в гору.
Алексей остановился рядом и осторожно подставил ей плечо.
— Ещё немного. Там старый дуб, под ним можно отдохнуть.
— Ты уже дважды говорил, что осталось немного, — заметил Шкет.
— А ты уже дважды обещал перестать ворчать.
— Я ничего подобного не обещал. И вообще, если мы выберемся из этой истории, ты будешь должен мне самую большую колбасу, какую только можно найти.
Сильва тихонько рассмеялась, но смех сразу сменился болезненным вздохом. Алексей прижался к ней плотнее, помогая преодолеть особенно неровный участок, и почувствовал, что силы стремительно уходят. Он уже не мог понять, кто из них поддерживает другого и каким образом им вообще удаётся двигаться дальше.
Небо на востоке начало светлеть, когда они добрались до лесной опушки. На небольшом пригорке возвышался старый дуб с огромным дуплом, а под его ветвями лежала сухая трава, защищённая от ветра густыми кустами. Шкет первым выбежал вперёд, проверил, нет ли поблизости людей, и радостно махнул хвостом.
— Сюда! Здесь можно лечь. Только справа корень, Сильва, осторожнее!
Солнце поднялось над лесом, заглянуло между ветвей старого дуба и легло на лицо Алексея тёплой полосой. Он недовольно поморщился, попытался отвернуться и вдруг почувствовал, что лежит совершенно не так, как привык за последние месяцы. Земля была холодной, спина затекла, под щекой шуршала сухая трава, а самое удивительное заключалось в том, что перед глазами оказались собственные пальцы.