Шкет вылез из-под тележки, проводил приезжую заинтересованным взглядом и негромко присвистнул.
— Какая нарядная. Эта из тех, кто в грязь наступает только ради красивой фотографии?
— Хуже, — буркнул Алексей. — Эта из тех, кто потом заставляет фотографа извиняться перед грязью.
Вечером Кристина устроилась на кухне с чашкой чая и наконец изложила матери историю своего увольнения. Из разговора, который Алексей слушал через приоткрытое окно, выяснилось, что после исчезновения руководителя в компании началась проверка старых проектов, сменилось начальство, а затем новый директор решил сократить отдел. Кристина считала, что её следовало сохранить хотя бы за профессионализм и способность ладить с людьми; новый директор, судя по всему, придерживался другого мнения.
— А всё из-за этого Алексея, — с досадой произнесла она. — Исчез, оставил после себя ворох недоделанных дел, и теперь всем расхлёбывать. Представляешь, мама, мне пришлось объяснять чужие договоры, о которых он сам половину времени ничего не помнил!
Алексей возмущённо поднял голову. О своих договорах он помнил прекрасно. Во всяком случае, о тех, которые заканчивались премией.
— Он ведь ещё и обещал мне помочь перейти в другой отдел, — продолжала Кристина. — Говорил: «Не волнуйся, я всё устрою». Я тогда отказалась от предложения в другой фирме. Думала, если человек слово дал, значит, можно положиться.
Сено вдруг показалось Бонифацию сухим и колючим. Он действительно обещал. Помнил даже, где именно: в машине, возле её дома, когда торопился закончить разговор, потому что Виктория уже дважды звонила и спрашивала, не забыл ли он купить хлеба. Тогда обещание казалось ему удобным способом сделать Кристину счастливой на ближайшие полчаса; что она воспримет его всерьёз, он почему-то не предусмотрел.
— Значит, зря отказалась, — спокойно сказала Агафья. — А теперь что будешь делать?
— Мам, ты вообще слышала, что я сказала? Меня предали!
— Слышала. Только работу тебе искать всё равно придётся. И с мужиками разбираться самой придётся. Я тебе могу пирог испечь, но прожить за тебя жизнь у меня не получится.
Кристина обиделась и ушла в комнату. Агафья долго сидела у окна, глядя на нетронутую чашку дочери, потом вздохнула и всё-таки поставила в духовку пирог. Алексей, наблюдавший за ней, подумал, что некоторые люди продолжают заботиться о близких даже тогда, когда сердятся на них; сам он прежде предпочитал считать любую неприятную правду поводом немедленно отложить разговор.
Позднее у забора появилась Сильва. Он обрадовался ей так, словно весь день провёл не в собственном дворе, а в каком-то особенно неприятном учреждении.