Несмотря на ранний подъем, нас уже ждал завтрак. Один из столов в столовой был накрыт даже не наполовину — скорее, на четверть, как раз на десятерых. Десять порций плотной ячменной каши, с большими кусками тушеного мяса и огромные железные кружки, полные крепкого чая с имбирем и шиповником.

Никто еще толком даже не проснулся, поэтому и кусок в горло тоже никому не лез — все лишь вяло ковырялись в своих тарелках, явно не понимая, как в такое время и в таком состоянии можно еще и есть.

Я прекрасно понимал, но против организма не попрешь. Даже зная, что дальше нас ожидает далеко не легкая прогулка, я все равно не смог впихнуть в себя больше половины тарелки. Да и этого уже было достаточно, чтобы остальные начали смотреть на меня как на героя, что только что в одиночку завалил левиафана.

Через двадцать минут с кухни вернулся Стуков, обозрел практически полные тарелки, и хмыкнул:

— Правильно, правильно. Нечего много жрать, все равно с высокой долей вероятности в первые же три часа от качки все это окажется за бортом… в лучшем случае. В худшем — прямо на палубе, но этого не советую.

Амелия отчетливо побледнела при этих словах и громко сглотнула, но следующее указание — следовать за капитаном, — выполнила беспрекословно. А я успел на прощание перехватить взгляд Валентины и кухни и увидеть, как она показывает нам вслед сжатый кулак — удачи, мол.

Я думал, что нас погрузят в какой-нибудь автобус или на худой конец армейский грузовик, и повезут в порт, где и будет ждать «наш» корабль, но все оказалось куда как проще. Стуков провел нас на причал Академии — тот самый, с которого все началось, — и оказалось, что нас уже ждут именно там.

Возле причала стоял корабль. Длинный, низкий, хищный силуэт, едва выступающий над утренней дымкой, парящей над морем, напоминал какого-то опасного хищника, и он им, собственно, и был. Орудийные башни, торпедные аппараты, клепаные броневые листы обшивки — эсминец «Александра» во всей своей красоте. И где-то там внутри должен быть и его капитан, который на самом деле — целый адмирал.

Возле переброшенных на причал сходен нас уже ждали. Жилистый высокий старик, выглядящий так, словно его не родили привычным для человека образом, а скрутили из просоленных канатов и оживили мариновой магией, поприветствовал Стукова уже привычным салютом, и тот ответил ему тем же.

— Курсанты! — зычным басом обратился к нам старик, покончив с формальностями. — Я — боцман этого корабля, Сандер Коин, но для вас — дор Коин! С этого момента вы переходите под мое начало, а я становлюсь для вас истиной в последней инстанции! Будь моя воля, я бы никогда не допустил, чтобы первогодки вышли в море, но мне сказали, что вы — лучшие из лучших, так что не посрамите своих преподавателей и сделайте так, чтобы они вами гордились! Вам все ясно⁈