А фонарщик, сделав свое дело, закидывал свой шест на плечо, становясь похожим на диковинный поплавок, и шел до следующего фонаря, где повторял все то же самое.
Черт, а ведь время-то и правда к вечеру близится, если не сказать уже вот прямо уперлось в этот самый вечер… А я даже не знаю, сколько сейчас времени. Мог бы попробовать определить по солнцу, но тут вокруг здания, и светила за ними уже не видно… И это не говоря уже о том, что нет никаких гарантий, что оно тут подчиняется тем же законами небесной механики, что и привычное мне.
Нет, слишком ненадежно. Как ни крути, а мне нужны часы. Вообще каждому военному нужны часы, военный без часов — это не военный. И даже если мне только кажется, что в прошлой жизни я был военной, то все равно — в этой жизни мне определенно придется им стать. Поэтому мне нужны часы.
И у меня даже есть деньги, чтобы их купить! Стипендия Академии, которую я так и взял с собой, когда адмирал позвал меня на дополнительное занятие — ведь я еще не знал, куда мы идем, а оставлять первые в этой жизни деньги без присмотра не хотелось. Так что тот мешочек, в который я еще даже не заглядывал, все еще лежал у меня в кармане, и… Кто знает, может, я и правда смогу себе позволить часы? Хоть самые простые, и то хорошо будет.
Я принялся вертеть головой на ходу, но на сей раз уже не для того, чтобы насладиться видами Вентры и впитать ее дух, а с более прозаической целью — чтобы разглядеть, что написано на висящих тут и там вывесках. В конце концов, где, если не в рабочем квартале, искать часы?
Вопрос звучал логично, но в этот раз логика не стала со мной дружить. Мне пришлось идти минут пятнадцать, не меньше, высматривая среди вывесок «Кузня Пьеро», «Топливо Маэстро», «Парусина Валентина», «Одежда от Валенсиага» то, что подошло бы мне ну хотя бы примерно… И только когда я уже решил разворачиваться и идти обратно, на глаза мне попалась крошечная, по-моему вообще от руки написанная вывеска.
«Буми. Механизмы. Изобретения.»
И ниже, уже точно рукой, дрожащим яростный почерком дописано:
«Если вы опять пришли зубоскалить, то подите прочь, сраные уроды!»
Что ж, по-моему, самое подходящее место!
Дверь мастерской неведомого мне Буми открылась легко и тихо, как и положено двери, ведущей к тому, кто работает руками, изобретая и собирая различные механизмы…
Вот только войти в мастерскую я все равно не смог. Не в первые две секунды, по крайней мере…
А все потому, что из полутьмы помещения, в котором громоздились непонятные, но преимущественно огромные и угловатые, силуэты, на меня вывалился запах. Именно вывалился, потому что по ощущениям это было похоже на то, как если бы я открыл дверь не мастерской, а гаража, который дедушка пятидесятых годов рождения набивал всяким добром всю свою жизнь, исходя из позиции «Пригодится!». И вот теперь все это добро посыпалось на меня, грозя похоронить под собой, как незадачливого альпиниста — под лавиной.