Я смотрю на врача, приникшего к показаниям приборов, и постепенно понимаю, что он не сигнализирует о чем-то критическом, медленно убираю руки от груди мальчика.
Все, я выжат, но смотрю на лицо ребенка, он часто дышит, а врач пока не хватается за припасенный шприц, которых у него не один лежит, чтобы спасать внутренними инъекциями пациента в крайнем случае.
— Что там? — спрашиваю я слабым голосом врача, и он показывает жестом, что все нормально.
Фу, огромное облегчение накатывает на меня!
«Слава богу, если что и случится, то не прямо во время, и не сразу после моего лечения!» — мелькает и такая мыслишка у меня.
Да, медицинские приборы показали почти сразу, что с мальчиком все стало хорошо. И давление, и пульс, и шумы в сердце на обычном уровне здорового ребенка. Чудо на первый взгляд произошло, поэтому мои руки перестают трястись.
Что там на самом деле случилось, пусть врачи обследование проводят, консилиумы всякие, а мне пора исчезнуть из операционной. Врач и мать проведут всю ночь рядом с ребенком, дверь на пожарном выходе осталась прикрытой едва-едва, и поэтому я удаляюсь, пока очевидцам произошедшего чуда не до меня.
Вижу, когда оборачиваюсь напоследок на выходе, как Тамара гладит сына по голове и что-то рассказывает ему.
Саша прямо подпрыгивает, когда я выхожу, но стоически ждет меня в машине, заводит ее и только тогда спрашивает:
— Как все прошло?
Хотя по моей расслабленной походке и довольному виду уже все понял.
Я отвечаю не сразу, хочется правильно сформулировать фразу, что пока все хорошо, как оно будет дальше, еще посмотрим:
— Сердце у ребенка стало здоровым, — отвечаю и, подумав, добавляю. — У меня ноги трясутся, как мне было страшно.
Саша сочувственно молчит и везет меня в душевный ресторанчик над рекой, чисто для своих, где нас встречает тот же здоровенный Давид, работающий и там на входе.
Я быстренько накидываюсь коньяком, чтобы снять напряжение и то чувство страха, которое поселилось в ногах и никак не уйдет. Саша тоже не отстает от меня:
— Чего-то я тоже струхнул, пока тебя ждал. Такой случай, когда нельзя облажаться. Очень тебя понимаю.
— Вот, вот и я о том же!
Через пару часов Давид грузит нас в машину и везет к дому вместе с парой подружек, которых мы тоже напоили и уговорили ехать с нами в баню с бассейном, роль которого играет деревянная бочка.
Утром я просыпаюсь в обнимку с одной из подружек и с непонятным облегчением вижу, что спал одетым, как и она. Девчонки, конечно, очень веселые, но лучше не рисковать совсем левыми связями, хотя будет повод самого себя подлечить. Ради подобного дела можно сильно постараться, освоить пока недоступную магию.