Я собрал рюкзак, пересчитал оставшиеся деньги и даже удивился итогу.
За пару недель довольно размашистой жизни, постоянно оплачивая услуги такси, оставляя щедрый чай в кафе и гостиничных ресторанах, я потратил всего полторы тысячи рублей с небольшим, еще на туристическое оборудование около сотни ушло и все.
Питаться в лесу я буду салом, дюжиной банок хорошей тушенки и крупами, мастеря себе тот самый кулеш, которым питался большую часть жизни в лесах и горах Черноземья. Взял себе рыбных консервов с макаронами, будет мне на первое рыбный суп, пару больших пачек настоящего индийского чая со слоном и несколько пачек сухих супов. Два котелка, один для каши и супа, второй только для чая, отличная халва и варенье с медом тоже закуплены на рынке, все же килограммов тридцать одной жратвы я набираю с собой.
«Ничего, при долгой жизни в лесу очень начинаешь ценить лишнюю ложку сахара или кусочек халвы, еще настоящей советской».
Расчет у меня пока на пару недель лесной жизни, потом придется добираться до ближайшего магазина и тариться снова. Поэтому надеюсь, что столько ждать мне все-таки не придется.
Я не стал вызывать такси в этот раз, потому что добрался с площади Мира на громыхающем трамвае до нужной остановки. Заплатив при этом штраф в три рубля внезапно появившемуся контролеру за безбилетный проезд.
Он вошел прямо рядом со мной на площадку около задних сидений, а я не успел накинуть на себя невидимость, умение, которым еще достаточно плохо владею. Ну, была такая мысль в первую секунду, только мне потом стало совсем смешно, чтобы Великий уже местами Маг прятался от проверки билетов в трамвае с помощью магии.
«Будет, о чем рассказать в том же Черноземье! Если слушатели, конечно, поймут, что вообще такое трамвай!» — усмехнулся я.
Мне просто захотелось проехать тем маршрутом, которым ездит мой отец на работу каждый день. Посмотреть на то, что он видит ежедневно, проезжая половину улицы Садовой до ближайшего метро, где пересаживается на подземную электричку и едет дальше, до своей работы в АТП.
Трамвай, страшно пыльный и еще нагретый на солнце, постукивает колесами по неровным рельсам, проезжая Никольскую церковь, Семимостье, Лермонтовский проспект и объехав Покровский сквер, останавливается на моей остановке.
Бывший дом крестьянской вдовы Наумовой — вот то самое место, где живут сейчас родители и маленький я сам.
На меня напала оторопь, заставив забыть все выученные заранее фразы, ноги не идут вперед, поэтому я долго простоял в арке дома, тупо смотря на грязные стены. Потом все же взял себя в руки и прошел через двор-колодец, вошел в подъезд, поднялся на второй этаж по широкой лестнице. С замиранием сердца позвонил три раза, как написано под одним из звонков — Протасовы, услышал, как открылась дверь в коридоре, послышались звуки шагов и входная дверь, щелкнув громким замком, распахнулась.