Пока я снял в том же доме на Лиговке большую комнату с крепкой дверью и нормальной кроватью на три дня. Успел уже поучить пару соседей-алкашей, довольно жестко потребовавших у меня бутылку за прописку в четырнадцатикомнатной коммуналке со страшной ванной и парой таких же ужасных туалетов.

«Надоело бегать с места на место из отелей, там все время получаются свободные номера только на один день».

Мне, понятное дело, не жалко пять рублей на пару бутылок для хануриков. Но они сами перегнули палку, начали общение с брутального наезда, как им кажется, поэтому получили по затылку каждый вместо вожделенной влаги.

Без маны, естественно, поэтому они выжили, очухались и привели с собой пару местных авторитетов себе на помощь. Чуть менее спитых мужичков с парой сроков на зоне, которые, внимательно посмотрев на меня, не стали сильно наглеть и нормально со мной поговорили. Пятерка отправилась в трясущиеся руки, а проблема рассосалась сама собой.

Вообще в самом доме на Лиговском сорок четыре, около остановки трамваев «Кузнечный переулок», имеется своя компания из крепких молодых парней и мужиков. Которая по вечерам сидит во дворе, в уютном закутке, где торгует спиртными напитками из-под полы, отоваривая постоянно подходящих клиентов.

Каждый раз, проходя мимо них, я жду, что они предложат познакомиться, но пока только внимательно смотрят на меня и о чем-то негромко переговариваются.

— Ну и ладно, мне так лучше.

Хорошего коньяка осталась всего одна бутылка, я берегу ее для встречи с родителями. Такой напиток раньше отец очень уважал, насколько я помню. Когда устроился в жигулевский сервис и стал часто приносить благодарность от клиентов. Тогда вроде деньги хорошие в семье появились, поэтому через шесть лет, уже на излете социализма, мои родители вступили по блату, естественно, в жилищно-строительный кооператив, поменяв комнату в Коломне на двушку рядом с Заневским проспектом.

Ну, как поменяв, отец с нами, обоими детьми, прописался в новой квартире, мать путем хитрой комбинации оставили прописанной в комнате. Потом много лет сдавали ее друзьям-соседям по коммуналке, пока те сами не уехали в новое жилье. Комнату продали за какие-то копейки в конце девяностых годов, уже после первого дефолта и с таким делом явно поспешили, насколько я помню.

Я еще сходил в крутой салон красоты, где, по рассказам шапочных знакомых, обслуживаются лучшие люди города, самые настоящие валютные проститутки и крупные фарцовщики. Салон находится на Литейном, прямо рядом с Невским и называется «Люкс».

Так что я побывал в настоящем элитном салоне при социализме, посмотрел на местных жриц любви с вызывающе ярким макияжем и обзавелся крайне модной стрижкой за какие-то пять рублей, трешку с лишним оставив на чай.