Из глаз Робин текли слезы, но ветер тут же их осушал. И вдруг она услышала тихий шепот:

— Я здесь, Робин.

Девушка замерла. Слёзы всё ещё ползли по её лицу, но она подняла голову, и глаза её расширились.

— Вортимер?

— Я здесь, — повторил шёпот, и ветер на миг стих, будто прислушиваясь. — Я с тобой, моя девочка… Я никогда тебя не брошу. Никогда…

Она вскочила на ноги так резко, что закружилась голова. Ветер снова ударил ей в лицо, но она не отворачивалась. Робин стояла на самом краю обрыва, вся мокрая от слёз, растрёпанная, в рваной одежде, и смеялась.

— Ты жив! — крикнула она из последних сил. — Ты жив! Я знала!

— Тише, милая, тише… Ты сорвала голос…

— Хорошо, тогда я… буду радоваться иначе… — беззвучно ответила девушка.

Она сделала шаг вперёд, на самый край обрыва, где ветер был сильнее всего. А затем начала танцевать. Это был древний танец, который она видела лишь однажды, когда была совсем маленькой, на деревенском празднике в канун Бельтайна. Старые люди водили хороводы вокруг костров, а ветер кружил над ними, и они поднимали руки к небу, прося у него дождя или хорошего урожая.

И сейчас, стоя на краю света, Робин кружилась, запрокинув голову, раскинув руки в стороны, и ветер подхватывал её, будто играл с ней. Её чёрные волосы метались, а ветер сушил слёзы на её щеках, срывая их одну за другой.

Она танцевала долго, пока ноги не подкосились, а икры не начали гореть. Тогда она рухнула на спину и долго смотрела в серое небо, которое казалось ей ясным.

— Не бросай меня, — прошептала она. — Я буду сама. Но будь рядом…

Ветер постепенно смолк, и в наступившей тишине она услышала его снова:

— Я буду с тобой… С тобой и твоими потомками. Был, есть и буду. Пока море несет волны к скалам. Пока небо не рухнуло вниз.

Нежные невидимые руки обняли ее тело. Робин счастливо засмеялась, будто снова была маленькой девочкой.

***

Лес вокруг сгустился до непроглядной зелени. Воздух стал тягучим, как старый мёд, и каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в мягком мху, будто земля не хотела их отпускать. Корнелиус шёл впереди, то и дело останавливаясь, чтобы почесать затылок под своим дурацким колпаком, и бормотал что-то себе под нос.

— Альбедо-нигредо, альбедо-нигредо… — повторял он, размахивая руками, словно дирижировал невидимым оркестром. — Очищение, омертвление, растворение… Этапы… Без этапов никак.

Гидеон шёл следом, придерживая Бланш под локоть. Финн плёлся позади, то и дело оглядываясь на деревья, которые, казалось, следили за ними.

— Мастер Корнелиус, — осторожно начал Гидеон, — сколько нам ещё идти?