— Не останавливайся! — прошипела она.

Они побежали. Сзади слышался голос Сайласа:

— Стреляйте!

Грянул мушкетный выстрел. Дробь ударила в стену в двух шагах от Гидеона, выбив фонтан каменной крошки. Он пригнулся и побежал быстрее.

Они влетели в узкий переулок, но через двадцать шагов он кончился глухой стеной, сложенной из грубого камня, высотой в два человеческих роста. Тупик. Гидеон ударил скованными руками по стене:

— Кровь Господня!

Позади слышались крики стражников и лязг оружия. Они приближались.

— Это конец, — прошептал Гидеон, прижимаясь спиной к холодному камню.

Бланш стояла рядом, тяжело дыша. Её глаза были закрыты, лицо побелело, и она чуть покачивалась, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.

— Тихо, — сказала она вдруг.

Гидеон взглянул на неё с недоумением:

— Что?

— Молчи, — прошептала она, не открывая глаз. — Я чувствую… пустоту.

— Миледи, сейчас не время для отчаяния…

— Это не отчаяние, — перебила она резко, открыв глаза. — Я буквально чувствую пустоту. За этой стеной. Воздух другой. Холоднее. Там пространство.

Она шагнула к стене и провела пальцами по камню. Её руки дрожали, но движения были точными, будто она читала невидимые письмена.

— Здесь, — сказала она, указывая на едва заметную трещину. — Кладка старая, раствор крошится. За ней ход.

Ариэль-Тристан подошёл ближе и приложил ладонь к стене.

— Ого, — сказал он. — Римские катакомбы. Никогда не любил этих южан, но они всегда строили на совесть.

Гидеон и Ариэль ударили в стену плечами одновременно. Камень подался, но не рухнул.

— Ещё раз! — крикнул Гидеон.

Второй удар. Трещина стала шире. Из щели потянуло сыростью и холодом, запахом плесени и столетий.

— Помогите! — крикнула Робин, подбегая и вгоняя нож в щель между камнями. Она надавила, используя лезвие как рычаг, и камень качнулся.

Сзади уже слышались голоса:

— Они здесь! Хватайте их!

Гидеон подобрал ядро и ударил им в образовавшуюся брешь. Каменная стена рухнула, открывая тёмный зев, от которого веяло ледяным дыханием веков.

— Вперёд! — скомандовал Ариэль, отталкивая Гидеона к проходу.

Гидеон шагнул в темноту, за ним Бланш, потом Робин. Ариэль задержался на мгновение, глядя на приближающихся стражников. Сайлас бежал впереди, его лицо было искажено яростью, смешанной с отчаянием.

— Тристан! — крикнул он. — Остановись! Ты разрушаешь всё, ради чего мы живём!

Ариэль посмотрел на него с усмешкой:

— В Тристана вселился священный дух. Так бывает со всеми, кто носит имя Первопредка. Или ты забыл, Сайлас?

Судья остановился и побледнел. Он беззвучно хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Ариэль слегка поклонился судье и скрылся в проломе. Катакомбы приняли беглецов в свои сырые древние объятия.