Робин фыркнула и зло стукнула чашкой:

— Лицемерные ублюдки… Малюют себя ангелами, а сами людей казнят.

Ариэль тихо ответил:

— Они вдвойне предатели. Когда-то давно их род служил… скажем так, предыдущему хозяину этих земель. Приносили жертвы на вершинах холмов и скал, просили попутного ветра. А когда пришли люди с крестами и новыми гимнами, они первыми встали на колени перед новым богом.

— Вот оно что… Служили дьяволу, а потом переметнулись? — Робин сплюнула в пыльный угол и криво усмехнулась, отчего шрам на её щеке дернулся. — А наш ангел на витраже, значит, писан с их рожи? Прекрасно. Выходит, я в той церкви не Богу молилась, а смотрела в глаза Лукавому?

Ариэль невесомо вздохнул:

— Они служили мне. Но поверь, девочка, я уж точно не дьявол.

Робин вздрогнула, едва не уронив фарфоровую чашку:

— Так ты фея?

— Нас иногда тоже так называют.

— Но почему ты решил мне помочь?

— Потому что ты позвала меня. Помнишь?

Глаза Робин стали мокрыми. Она сглотнула комок. Зеркало подернулось рябью, и она увидела саму себя много лет назад.

Церковь в Стоук-Холлоу пахла сыростью, плесенью и сладковатым тленом. Маленькая Робин, босая, в одной рваной рубашке, стояла посреди нефа и дрожала.

Она не знала, зачем пришла сюда. Просто больше некуда было идти. Её семья умерла. Все. Отец, мать, братья, даже старая нянька. Робин была одна, и в её груди больше не осталось ни веры, ни страха. Только пустота и холод.

— Нет Бога… — прошептала она беззвучно. — Если бы Он был, то не допустил бы…

Она хотела заплакать, но слёз не было. Она хотела закричать, но голос пропал. Тогда, чтобы не сойти с ума, она закрыла глаза и вспомнила деда. Старый, седой, пахнущий вереском и дымом, он сидел у очага и рассказывал сказки. Про эльфов, про лесных духов, про старого волшебника, кто живёт на Скале Ветров.

— Если будет совсем худо, внучка, — говорил он, гладя её по голове, — позови его. Он услышит. Он добрый, хоть и не от мира сего. Позови — и он унесёт тебя в страну, где нет ни горя, ни болезней.

У Робин слезы потекли по щекам:

— … Волшебник… Ты слышишь меня? Я… я больше не могу… Забери меня отсюда... Пожалуйста… Забери…

Тишина. Только ветер завывал в щелях, да где-то наверху скрипели балки. Ничего не произошло. Она осталась здесь, в этом мёртвом городе, среди трупов и крыс. Робин разрыдалась в голос, упав коленями на холодные каменные плиты.

А потом солнце пробилось сквозь тучи. Луч упал на витраж, и стекло загорелось глубоким синим и золотым. Ангел будто ожил. И в тот же миг откуда-то сверху, из-под самого свода, раздался тихий голос. Робин подняла голову и всмотрелась в сияющее стекло. Ангел не сделал ничего из того, о чем она просила. Но он запел. И эта песня принесла тепло, которое согрело её заледеневшую душу.