Вот именно что — были.

И я в недоумении уставился на фанерный щит, заменивший одну из створок и россыпь сметённых со ступеней осколков.

Вот ни фига себе кто-то повеселился! Что с ними за это вышибалы сделали, интересно? Стеклянные витрина и двери являлись гордостью хозяйки; так сказать, визитной карточкой «Весны».

В этот момент фанерка отошла в сторону, и на улицу вышел господин Смирнов собственной персоной. С плеча у него свисала здоровенная сумка, и удерживать равновесие начальнику арсенала удавалось с превеликим трудом.

Ё-мое, сегодня ж двадцатое число — вояки отовариваются! Наверняка весь гарнизон уже очередь занял! Может, стоит завтра зайти?

— Здорово, Лёд! — Петрович поставил баул на ступеньки, распечатал пачку «Астры» и закурил. — За пайком собрался?

— Здравствуйте. Точно, зайти думал, паёк получить, — кивнул я, — только забыл, что сегодня ваши понабежали. Народу много?

— Народу немного, но на твоём месте я бы пару дней сюда носа не казал. — Смирнов затянулся, выпустил струю дыма и многозначительно глянул на осколки стекла под ногами. — Не любят сейчас тут патрульных, такие вот дела.

— Ян и Стас? — догадался я, вспомнив о синяке, появившимся вчера вечером под глазом у Ревеня.

— И Петров. Ладно бы они просто стекло выбили, так они ещё и Даниле руку сломали. — Петрович закашлялся и выкинул окурок. — Фу, какая гадость!

— Данила — это вышибала?

Ну, сломали руку и что с того? Работа у человека такая. Чем это может усугубить ситуацию, непонятно. Но в «Весну», где я частенько появлялся вместе с Ревенем и Тополевым в одной компании, сегодня соваться, конечно, резона нет. Побить не побьют, но обжулить попробуют по полной.

Нет, пусть лучше на ком-нибудь другом пар выпустят.

— Данила — это не только вышибала, но ещё и последняя слабость Ады. — Смирнов закинул сумку на плечо, одёрнул армейский полушубок и спустился ко мне. — Так что сам понимаешь…

— Ага, — криво усмехнулся я. Всё ясно: хозяйка кафе Ада обожала мускулистых парней и постоянно заводила любовников из числа охранников и официантов «Весны». Меняла она их почти каждый месяц, но если этот ей надоесть ещё не успел, лучше и в самом деле зайти за пайком на следующей неделе. — Петрович, ты вечером в «Серебряной подкове» будешь?

— Не, меня по хозяйству сегодня припрягли.

— Понятно. А я, скорее всего, зайду в картишки перекинуться. — Я сделал вид, что задумался, а потом прищёлкнул пальцами. — Слушай! А кто Лысого обул? Не хотелось бы с ним за одним столом оказаться.

— Васька Кривенцов его нагрел. С ним играть не садись, мужики говорят — мухлюет по-чёрному. — И Петрович протянул мне руку. — Ну бывай.