Вот это точно работа рейнджеров!

К счастью, первая очередь прошла слишком высоко и лишь посрубала верхушки ёлок, да визг пуль вызвал желание распластаться на снегу и закрыть уши руками.

Так и сделал, тем более что второй раз прицел взяли ниже, и очередь серьёзно проредила подлесок.

Ох, не завидую тем, кто сейчас там: от крупнокалиберного пулемета никакая защита не поможет.

И точно: сообразив, что больше в ельнике оставаться нельзя, несколько человек, стреляя на бегу, перескочили через поляну и залегли под деревьями.

Дубин воспользовался ситуацией и, высунувшись из-за поваленного ствола, начал обстреливать распластанные на снегу фигуры, но из темноты немедленно вылетел странный кругляш размером с приличный дождевой гриб, ударился о сосну и взорвался, выбросив в воздух облако светящейся пыли. Макса враз скрючило; он выпустил автомат и принялся бестолково тереть лицо руками.

Задержав дыхание, я вернулся к нему, схватил за ворот и волоком потащил в лес. Там заставил выпрямиться и заорал прямо в ухо:

— Не глотай! Плюй! Беги!

Макс побежал, я следом. Вскоре мы нагнали Ветрицкого, который волочил за собой еле живого колдуна. И надо сказать, Жану было ещё хуже, чем Максу, а тот мало того, что непрерывно кашлял и сморкался, так ещё и ничего толком не видел.

— Я вас догоню! Ждите за просекой! — предупредил я. Сам укрылся за лиственницей, осторожно выглянул из-за толстенного ствола и прислушался.

Неподалёку шёл бой, но погони не было.

Всё правильно, им сейчас не до нас. Если просеку перейдём, точно не нагонят.

Подумал и как сглазил: в сгустившихся под деревьями тенях мелькнул смазанный силуэт. Я поймал его на мушку и пальнул картечью. Человек вмиг пропал из виду, а укрывшую меня лиственницу начали обстреливать сразу несколько автоматчиков. На голову полетели куски коры; пули нет-нет, да и прошивали толстенный ствол насквозь!

Не став дожидаться какого-нибудь взрывоопасного подарка, я отполз за соседнее дерево, потом развернулся и припустил прочь. Отбежав метров тридцать, вновь было залёг, но бой на поляне разгорелся с новой силой, и стало ясно, что пора делать ноги.

Ну я и сделал. В смысле — сделал ноги.

К тому времени, когда я перебежал через просеку и вломился в редкие кусты, перестрелка уже стихла. Но выяснять, кто вышел из неё победителем, по понятным причинам не было ни малейшего желания. Погони нет — и отлично.

Ходу!

Вскоре я отыскал дожидавшихся меня парней, а потом мы битый час бродили по лесу, пока, наконец, не вышли к оставленной летним пожаром плеши, посреди которой торчал расщепленный молнией сосновый ствол.