— Приехали. — Макс помассировал ушибленную о руль грудину и уточнил: — Не, приплыли…

— Водила хренов! — затряс Ветрицкий отбитой рукой. — Морду бы набить тому, кто тебе права дал!

— Да пошёл ты! — отмахнулся от него Дубин.

Я молча сдвинул боковую дверь и вывалился из машины.

Вот уж, действительно, — приплыли: вылетевшая с дороги «газель» засела в сугробе наглухо. Придётся до леса пешком топать; благо, тёмные очертания деревьев на фоне серого неба совсем неподалёку маячат.

— Ну что? — спросил Ветрицкий, выбираясь вслед за мной.

— Всё. Собирайтесь живее. Уходим! — распорядился я и внимательно оглядел дорогу.

Ни черта не видать! Может, обойдётся?

Жан выпрыгнул наружу и передал мне вещмешок и АКМ.

— Может, автомат оставите? — предложил я. — У меня ружьё есть.

— Зачем он мне? — отказался колдун и, кряхтя, зашагал от «газели».

Ветрицкий достал слетевший на пол «Кедр» и уточнил:

— Возьму себе?

— Бери, — разрешил я. — Патронов сколько?

— Один рожок.

— Макс, у тебя как?

— Два магазина.

Плюс ещё один у меня. Неплохо. Утром даже меньше было. Можно, конечно, этот АКМ с собой не тащить, но… но запас карман не тянет. И я решил оставить автомат себе. Точно лишним не будет.

После обошёл все четыре колеса, пропорол их ножом и окликнул копавшегося в кабине Макса:

— Чё копаешься?

— Сейчас я, сейчас! — отозвался Дубин и выбрался из «газели» с аптечкой в руках.

— Что ты там ищешь? — нервно оглянулся я на дорогу. Показалось или фары мигнули?

— Тарен.

— Солдаты все таблетки давно сожрали. Выкинь её на фиг, — посоветовал я и побежал вдогонку за Николаем и Жаном. На бегу оглянулся и крикнул: — А лучше с собой забери, пригодится.

— Да она пустая. — И, выбросив аптечку, Макс рванул вслед за нами.

Лес оказался даже ближе, чем виделось со стороны. Метров через сто пришлось сойти с дороги и начать пробираться через глубокий снег напрямик к деревьям.

Уберёмся с открытого пространства — там уже не достанут.

— Быстрее, быстрее, — заторопил я остальных.

— Здесь тропа, — остановился Макс, первым продиравшийся через подлесок. — По ней пойдём?

— Да, сворачиваем, — решил я.

Не так важно глубоко в лес забуриться, как перейти просеку. Уж там я пару укромных местечек знаю, там укрыться куда проще будет.

И, безжалостно топча лыжню, мы побрели дальше.

Идти по тропинке оказалось много легче, чем проламываться через наметённые под деревьями сугробы, но на меня невесть с чего накатило ощущение, будто выбор лёгкого пути стал большой ошибкой. А с чего, почему — непонятно.

Просто предчувствие.

Я на ходу прикоснулся к пауку-оберегу, нет — всё спокойно.