Слово из четырёх букв, первая «Ж», последняя «А», посередине «О» и «П». И все большие и жирные.

Блин, даже шнурки выдернуть не поленились и ремень умыкнули!

Подняв с пола ботинки, я натянул их и поморщился, баюкая левую кисть. Вот это встрял, так встрял…

А ещё мне решительно не хотелось находиться в этой камере. Не нравилось здесь — и точка. Нет, в камере вообще нечему нравиться, но тут атмосфера натуральным образом давила, лезла под кожу, высасывала жизнь…

Вот оно! Я сосредоточился и постарался почувствовать магические потоки, а уловил один лишь белый шум. Всё было забито мощными электрическими помехами.

Спецкамера? Понятно…

Тут под потолком что-то зашуршало, по воротнику побежала струйка пыли, и мне едва удалось отдёрнуть голову от выпавшего из стены кирпича.

Это что ещё за узник замка Иф?

Я встал на лавку и с опаской заглянул в образовавшееся отверстие. Оттуда блеснули налитые кровью глаза Жана. Меня аж мороз пробрал. Стена ж в четыре кирпича!

— Кто? — с натугой прохрипел колдун; по его лицу катились крупные капли кровавого пота.

— Я!

— Лёд? Подойди к двери и подзови караульного!

— Зачем это?

Получить лишний раз по рёбрам за нарушение порядка, радости мало. Какой смысл геройствовать? В камеру меньше чем вдвоем так и так не зайдут.

— Позови. Подойдёт — толкай дверь, я петли вырву.

— А сам что? — засомневался я, лихорадочно просчитать ситуацию.

Получалось, что хуже уже точно не будет. В конце концов, невелика разница, сейчас пулю в голову получить или часом позже с верёвкой станцевать?

— Я после этого даже ширинку не расстегну, — признался Жан.

— Отскочить успеет, — засомневался я.

— Ты толкни, остальное — моя забота.

Ну что ж, семь бед — один ответ. Я подошёл к двери и несколько раз по ней пнул. Звук получился глухим, а расшнурованный ботинок чуть не слетел с ноги.

Подойдёт кто? Непохоже.

Выждав с минуту, я развернулся и что есть мочи заколотил пяткой по железной пластине внизу двери.

На этот раз меня услышали. В оконце возник смутно различимый сквозь толстое оргстекло силуэт надзирателя.

— Чего долбишься? — рявкнул он. — Головой лучше постучись, конь педальный!

— Давай! — хрипло выдохнул колдун.

Я отступил вглубь камеры, метнулся обратно к двери — на лице охранника почудилась ухмылка — и со всей дури врезался в неё плечом. Врезался — и дверное полотно рухнуло, будто стальных запоров и массивных петлей не существовало вовсе.

Придавленный охранник взвыл от боли и неожиданности, а когда я рухнул сверху, вопль превратился в полузадушенный сип.

Второй надзиратель немедленно вскочил из-за стола и судорожно рванул из кобуры пистолет, но расстегнуть ремешок он с перепуга не сообразил, чем и обеспечил меня форой в пару-тройку секунд. Испытывать судьбу и ломиться к нему через всю комнату я не рискнул, вместо этого соскочил с вывороченной двери к тянувшимся вдоль стены полкам, забитым всякой ерундой, и со всей силы метнул в противника первое, что подвернулось под руку.