Горожанин выронил АКМ и свалился на пол, а миг спустя Ворон ударом бутылки отправил в нокаут хозяина.

— Сука! — выругался он, перегнулся в окно раздачи и смачно плюнул.

— Уходим! — заорал я, закинул на плечо ремень вещмешка и бросился на выход. — Живее!

Макс и Николай первыми выскочили из трактира, даже не удосужившись предварительно выглянуть во двор. Я подскочил к двери, высунул голову на улицу и с облегчением перевёл дух.

Никого!

Пока везёт. Если с личным составом у них напряг, может, и успеем ноги сделать.

— Бегом! — крикнул я схватившему дубленку Ворону и отодвинулся, выпуская на улицу Жана. — Макс, к воротам! — скомандовал Дубину, выбегая вслед за колдуном.

— Подождите! — попросил Ворон, споткнулся о ноги покойника и буквально вывалился на крыльцо. Тяжёлая дверь резко захлопнулась, и парень замер на месте, опасаясь порвать зажатую цепочку. Он толкнулся внутрь, а когда из трактира ударила автоматная очередь, упал, прижал к животу руки и скатился по ступенькам.

Я едва успел отскочить от брызнувшего во все стороны осколками оконного стекла, пальнул в ответ картечью и прижался спиной к простенку, но больше сделать ничего не успел.

С улицы во двор залетел шарик размером с теннисный мяч; вращаясь юлой, он подкатился к крыльцу и уткнулся в нижнюю ступеньку. Я пригнулся, собираясь метнуться за угол, и в тот же миг оглушительно громыхнуло, по глазам ударила ослепительная вспышка света, начала твориться какая-то чертовщина. Враз онемевшие ноги подкосились, но прежде чем лицо врезалось в утоптанный снег, казалось, прошла целая вечность.

Очутившись на земле, я попытался подняться, и тут откуда-то сбоку вынырнул ботинок; издевательски-неторопливо он поплыл к голове, и единственное, что удалось сделать, — это прикрыть ладонью висок за миг до того, как тяжёлая подошва отправила меня в забытьё.

Сознание возвращалось мучительно медленно и как-то рвано, кусками. Сначала пришло осознание того, что лежу на земле, потом белый экран перед глазами превратился в снег, удалось моргнуть и сглотнуть накопившуюся во рту слюну. Руки и ноги так и не слушались, но даже восстановись способность двигаться, дёргаться, не прояснив предварительно ситуацию, не стоило.

Хуже всего обстояли дела со слухом: до меня даже не сразу дошло, что непонятные звуки, раздающиеся вокруг — это голоса. Немного погодя стали доноситься отдельные слова, но звук плыл, и разобрать, сколько человек разговаривает, никак не получалось.

— … что…

— … хозя…

— … рейнд…

— Капитан и сержант убиты. Петров… — Слух почти восстановился, но пинок по рёбрам помешал разобрать окончание фразы. Аж передёрнуло всего!