— Всех взяли?

— Да.

— Валер, вешать где будем?

— … нулся? Капитан говорил, живыми брать!

— Петя покойник.

— И что? Ему полковник приказал.

— Попов вернётся, всё равно их кончит.

— Вот пусть полковник потом Попова кончает, а не нас.

— Понял.

— … «Абакан»…

— Положи, где взял, придурок! Сначала рейнджеры шмотки проверят.

— Блин, ну не автомат же они ищут!

— Положи, кому сказано!

— Валер, которого в спецкамеру?

— Сейчас посмотрим… Вот, наш клиент…

— А этот?

— Прибор зашкаливает. Бляха-муха, заряд почти на нуле!

— Повыползали, мать их за ногу! В соседнюю камеру. Отвезёте, сюда возвращайтесь…

— Автомат не фонит? Можно…

— Пошёл в жопу!

Вновь что-то садануло в затылок, и я потерял сознание.

Очнулся уже в камере. Понять, что это участок, оказалось просто; не в первый раз залетаю.

Узкий тёмный пенал, с одной стороны которого протянулась кое-как ошкуренная деревянная скамья. Обитая железными полосами дверь, небольшое окошко из толстого оргстекла с просверленными дырками за железной решёткой. Разве что стены не бетонные, а кирпичные.

Ещё — холод и запах мочи; в дальнем углу стояла пластиковая полторашка на половину заполненная какой-то бледно-жёлтой жидкостью. Хотя, что значит какой-то? Тут двух мнений быть не может. Блин, не всякий ворошиловский стрелок горлышко полторашки струей попадёт. Впрочем, вонь не захочешь нюхать — попадёшь.

Я тихонько выругался, забрался с ногами на лавку и осмотрел левую кисть, принявшую на себя пинок. Вроде ничего не сломано, но опухла и болит, зараза, сил нет! С другой стороны, зато голова цела.

Некстати вспомнился диалог на суде у одного приятеля. Судья: «Подсудимый, вы пинали потерпевшего по голове?». Подсудимый: «Нет». Судья: «Но свидетели…». Подсудимый: «Я пинал потерпевшего по рукам. А руками он закрывал голову…».

Хотя суд — это не самое страшное. Суд — это так, цветочки. Вопрос «а судьи кто?» нас волновать не должен. Выбор небольшой: либо Попов, либо таинственный полковник. Кто раньше в Лудино вернётся, тот к стенке и поставит. Три трупа точно не простят. А если принять в расчёт, что кто-то из нас всерьёз заинтересовал городских, так и вообще тошно становится.

За кем они пришли? Или за мной, или за Жаном — других вариантов нет.

Но за кем? Ведь именно от этого стоит плясать, именно от этого…

Из-за нелёгких раздумий разболелась голова; я решил отвлечься и начал проверять, чем располагаю. Много времени на это занятие не ушло — в карманах оказалась не просто пустота, а самый натуральный вакуум. Абсолютный ноль. И фуфайку обшмонали, и с шеи цепочку сняли.

Сволочи! Даже Катин оберег не пропустили.