Подвернулась банка тушенки. Повезло.

И повезло вдвойне, когда импровизированный метательный снаряд не просто угодил в охранника, а прилетел ему точно в лоб. Надзиратель ошалело взмахнув руками, запнулся о стул и рухнул на пол. Он только начал приподниматься, когда я оказался рядом и со всей силы пнул его в висок. Голова мотнулась, шибанулась о стену и бедолага обмяк.

Так-то, не всё вам меня пинать!

Я подхватил выпавший из руки вертухая «Макаров» и рванул обратно к камерам, позабыв про слетевший с ноги ботинок. Придавленный надзиратель уже отжимал от себя дверное полотно, но прежде чем успел выбраться на волю, удар рукояти отправил его в забытьё.

И снова к столу! Подскочил к заворочавшемуся охраннику, с разбегу приложил ногой по рёбрам, затем долбанул стоявшим на столе кувшином по многострадальной голове и только тогда с облегчением перевёл дух.

Вот так! Вот так, мать вашу!

Но медлить было нельзя; я выдвинул один ящик, другой, схватил обнаруженные там ключи и бросился освобождать своих товарищей по несчастью. С третьей попытки отперев камеру Жана, распахнул дверь, и колдун буквально вывалился мне под ноги. Судорожно глотая распахнутым ртом воздух, старик скрючился на полу; из носа и ушей у него текла кровь, лицо было тёмно-пунцового оттенка, а набухшие вены на шее, казалось, могли лопнуть в любой момент.

Слишком много при наложении чар сил потратил? Так и кровоизлияние в мозг заработать можно.

Помочь колдуну я сейчас ничем не мог, поэтому не стал и пытаться. Выдернул из замочной скважины ключ и побежал искать остальных. Закрытых дверей оставалось ещё три, и отпирать их наугад, было слишком опрометчиво. Враг моего врага мой друг, — но попробуй это местным уголовникам объясни.

Ни фига не успеешь.

— Коля, Макс, Ворон! — обежал я все камеры, колотя рукояткой пистолета по окнам.

— Мы здесь! — отозвались за одной из дверей.

— Открываю! — Я отпер парней, но кроме Макса и Николая в камере больше никого не оказалось. — Ворон где? — спросил тогда.

— Не было с нами, — выдавил из себя Ветрицкий и прислонился к стене. Нос его сильно опух, а под глазами тёмно-синими отеками набухли синяки.

— Лихо ты! — с уважением присвистнул Макс, увидев вывороченную дверь.

Дубин, как ни странно, оказался целехонек. То ли на Ветрицким менты всё зло сорвали, то ли занятия боксом даром не прошли и закрыться сумел.

— Это всё Жан, — ответил я и присел у зажатого дверью надзирателя, который вновь начал приходить в себя. — Надо ментов в вашу камеру закрыть.

Макс чиркнул пальцем по горлу.

— А может их того?.. — кровожадно оскалился он.