Когда зрение привыкло к темноте, Гаспар понял, что находится не в трюме, а в промежуточном техническом отсеке, где рыбаки сортировали и потрошили улов.

Конвейерная лента, объемистый бункер из нержавейки, цепочка транспортировочных крюков, железные лотки… За грудой решетчатых поддонов он наткнулся на то, чего ждал с той секунды, когда почуял запах смерти: на груде каких-то брусков лежала мертвая Бьянка Сотомайор.

Гаспар поднес к трупу свой светильник. Ужасное зрелище! Тело, местами пожелтевшее, местами черное, раздулось, губчатая кожа покрылась волдырями и отслаивалась, ногти вывалились из лунок. Гаспар собрал всю силу воли, борясь с обморочным состоянием. Запах разложения был, несмотря на холод, очень силен, что означало, что смерть настигла Бьянку не очень давно. Даже не будучи медиком, он определил, что это произошло недели три, от силы месяц назад.

Гаспар двинулся дальше по сумрачному коридору, вбирая голову в плечи под напором безмолвия. Его все сильнее охватывал страх, усугубляемый холодом. Он был начеку, взведен, как курок, готов ко всему. Настал момент, которого он ждал два десятка лет, узел, затянувшийся задолго до того, как он услышал о Шоне Лоренце, вот-вот должен был распутаться. Близился исход битвы между сумрачной и светлой ипостасями, которые всегда в нем сосуществовали.

Последние дни были полны неожиданностей и сюрпризов. Прилетев пять дней назад в Париж, он не подозревал, что вместо сочинения пьесы обвешается причиндалами спелеолога и погрузится в недра собственной жизни, чтобы сражаться со своими демонами и открывать в себе качества, о которых при иных обстоятельствах ни за что не узнал бы.

Сейчас он мобилизовал остатки сил, ума, убежденности. Несколько раз он был близок к обмороку, но каким-то образом умудрялся устоять. Вряд ли ему было отмерено много времени, но кое-чего он все-таки достиг: края бездны, логова монстра. Теперь он готовился к решающему противостоянию, потому что знал, что монстры умирают только понарошку.

– Есть кто живой?

Он крался в кромешной тьме. Не иначе, флуоресцентная трубка оказалась бракованной: отказывалась что-либо освещать. Внезапно он ощутил под ногами уклон, проход сузился. Ни черта не разглядеть! Он скорее догадался, чем разглядел, что набрел на груду консервных банок, два соломенных тюфяка, комок из одеял. Тут же громоздились заросшие паутиной коробки и ящики.

Дальше идти было некуда. Путь преграждала крепость из поддонов, новое переплетение труб и желобов.

Флуоресцентная трубка окончательно сдохла – выбрала же момент! Гаспар попятился назад, потом на цыпочках двинулся на еле слышный свистящий звук, доносившийся из толстой трубы, похожей на канализационную. Он присел на корточки, жалея, что слишком массивен, чтобы туда залезть, потом все же попытался – и залез!