В довершение зол далеко не всюду можно было проехать на машине. Не существовало ни обозначенных пирсов, ни бетонированных или хотя бы помеченных подъездов. Местами приходилось трястись по бездорожью, местами грозила опасность увязнуть в грязи – там безопаснее было передвигаться на своих двоих.

Наконец, кое-как преодолев пустырь, на краю которого погружался в ил военный буксир, Маделин углядела нечто необычное: невысокие деревца, торчавшие прямо из воды, еще десяток кустиков по обеим сторонам засыпанной песком тропинки. Все это имело слишком распланированный вид, чтобы не быть рукотворным. Кто же занимался здесь посадками, с какой целью? Маделин занесла ногу, чтобы наступить на веточку. Гаспар быстро нагнулся и подобрал ее.

– Кажется, эта древесина кровоточит, – пробормотал он, указывая на красный сок.

– Будь я проклята! – воскликнула она. – Это же…

– Что?!

– Ольха!

Дерево, плачущее кровью. Дерево, возрождающееся после зимней мертвечины. Дерево жизни, поправшей смерть.

Ориентируясь на посадки ольхи, они пробежали сотню метров по узкому дощатому настилу и увидели впереди, у ржавого плавучего дока, высокий узкий силуэт гниющего судна.

«Night Shift» был траулером для кормовой траловой ловли длиной в двадцать с лишним метров. Был когда-то. Теперь он превратился в неподвижную груду металлолома, заросшую ржавчиной, водорослями и тиной.

Маделин, ни секунды не колеблясь, вскарабкалась на мостки и спрыгнула на палубу. Там, горбясь на ветру, она нырнула под кран, залезла на лебедку, оттуда перелезла на капитанский мостик. Гаспар не отставал от нее. Смерзшийся снег превращал палубу в каток. Она была завалена бухтами толстых канатов и кабелей, всюду торчали шкивы, валялись рваные сети, дырявые покрышки.

По скользкой лестнице они добрались до рулевой рубки. Там протекала крыша, пол вздыбился, заплесневевшие стены сочились влагой. Рубка подверглась полнейшему разграблению: штурвал, радары, передатчики и прочие навигационные приборы исчезли, вырванные с корнем. Маделин прислонилась к переборке рядом с издохшим огнетушителем и стала изучать чудом уцелевшую под прозрачным пластиком схему траулера с указанием путей эвакуации в случае пожара.

Из рубки они перешли в кубрик с попадавшими деревянными переборками. Сначала они попали в узкий проход, когда-то бывший камбузом, где пришлось протискиваться мимо старой плиты и холодильника, потом в две бывшие обветшалые каюты, превращенные в одну строительную подсобку. В углу были свалены мешки с цементом, кирка, мастерок и другие предметы, накрытые полиэтиленом. На старой койке, среди битого стекла и крысиных трупов, гнили десятки пустых картонных коробок. Маделин оторвала с одной из них этикетку и показала Гаспару: Lyo&Foods, фирма, торгующая продуктами для выживания…