– Чудеса!
Маделин продолжила, не обращая внимания на его скепсис:
– В письме я предложила Пенелопе плату за аренду картины: двадцать тысяч евро. Бенедик уверяет, что она на мели, даже собиралась продать картину на аукционе. А тут ей предоставился шанс сначала сделать картине рекламу. Можете быть уверены, она не упустит эту возможность.
– Это никуда не годится. Узурпация личности! – прорычал Гаспар, сведя на переносице брови.
– Успокойтесь, это была ложь с благой целью.
– Пусть другие играют в принципиальность, да? Не выношу таких людей, как вы!
– Что значит «таких, как я»?
– Уж я-то знаю, что имею в виду.
– Кроме вас, этого не знает никто.
Он пожал плечами, продолжая негодовать.
– Так или иначе, матушка Лоренц ни за что не поверит в такие глупости.
– Ошибаетесь! – возразила Маделин торжествующим тоном. – Вообразите, она уже ответила, что ждет вас у себя через полчаса для обстоятельного разговора.
Гаспар разинул рот, чтобы снова возмутиться, но ограничился покорным вздохом. Маделин поспешила развить достигнутое преимущество:
– После встречи с Файолем у меня назначена беседа со старой знакомой, она в Париже проездом. После посещения Пенелопы загляните в «Семафор», обсудим достигнутое.
– Что еще за «Семафор»?
– Маленькое кафе на углу Жакоб и де ла Сен.
Стояла такая теплынь, что в ресторане распахнули все окна. Маделин захотелось курить, и они ушли пить кофе на террасу. Маделин в безмолвной задумчивости сворачивала сигарету, Гаспар, тоже погруженный в свои мысли, цедил обжигающий арманьяк – комплимент от хозяина.
Оба отказывались произносить это вслух, но внутренне соглашались, что составили небывалый следственный дуэт.
Оба были отравлены магнетическим искусством Лоренца, оба оказались в его власти. Все, что хоть как-то относилось к художнику – ощущение от его картин, неясности в его жизни, – приобретало для них мистическую ауру, сулило надежду, что если они проникнут в неведомое, то тайны Лоренца станут их тайнами. Не желая в этом сознаваться, Маделин и Гаспар прониклись сумасшедшей верой, что эти тайны приоткроют им истину, ибо поиск исчезнувших картин был отчасти поиском самих себя.
7. Подожженные
Искусство – как пожар, оно рождается из того, что поджигает. Жан-Люк Годар [32]
Искусство – как пожар, оно рождается из того, что поджигает.
Жан-Люк Годар [32]
Старый особняк, в котором жила Пенелопа Лоренц, выглядел вечным и отличался строгим изяществом, как многие постройки квартала вокруг церкви Святого Фомы Аквинского: светлый, без излишеств, фасад из тесаного камня, отполированный мрамор ступеней.