Гаспар поздоровался. Еще не открыв рот, он отказался от плана разговора, разработанного вместе с Маделин. Он сознавал свое бессилие: само его естество отторгало ложь. Тому были эстетические причины, но главным было то, что он ни в грош не ставил свои актерские способности, понимая, что искажение истины ему совершенно не по плечу. Поэтому он сразу решил не ходить вокруг да около и выложить все начистоту.

– Буду с вами откровенен, мадам Лоренц. Я здесь по причине, отличной от объявленной. Я действительно Гаспар Кутанс, автор пьесы, которую будут ставить весной в Лондоне, но контракт об аренде принадлежащей вам картины – всего лишь уловка моей коллеги с целью добиться встречи с вами.

– Что еще за коллега?

– Та, которую вы спровадили сегодня утром.

Атмосфера сразу накалилась. Гаспар чувствовал, что Пенелопа готова позвать на помощь Карейю, и сделал жест, который должен был ее успокоить, не дать поднять крик.

– Уделите мне три минуты, я все объясню. Если после этого вы решите не отвечать на мои вопросы, то я уйду, больше вас не обременяя, и никогда не стану вам досаждать. – Пенелопа сидела неподвижно, и Гаспар воодушевленно продолжил: – Мы занимаемся поиском трех картин Шона Лоренца, написанных им в недели, предшествовавшие кончине. Это…

Пенелопа остановила его:

– В последние годы жизни Шон не прикасался к кистям.

– Тем не менее у нас есть веские причины полагать, что эти полотна существуют.

Она пожала плечами:

– Если так, то они были написаны уже после нашего развода, и в этом случае у меня нет на них никаких прав. При чем тут я?

Понимая, что от этой женщины, замурованной в своей горечи, ничего не добьешься, Гаспар решился на импровизацию:

– Я здесь с целью предложить вам сделку.

– Что еще за сделка?

– Если вы ответите на мои вопросы и если благодаря вам мы отыщем эти картины, одна из них достанется вам.

– Шли бы вы куда подальше! Если вы воображаете, что я еще недостаточно пострадала от картин Шона, то… – Сначала Пенелопе было страшно, теперь страх сменила злость. Встав с дивана, она подошла к маленькому холодильнику, встроенному в книжный шкаф на манер гостиничного мини-бара, вынула две маленькие бутылочки водки и выпила одну прямо из горлышка.

Гаспар вспомнил фразу Чарльза Буковски: «Найди то, что любишь, и позволь этому тебя убить». Яд Пенелопы назывался «Грей Гуз». Содержимое второй бутылочки она перелила в хрустальный бокал, который поставила на круглый столик на одной ножке, рядом с собой.

– Если бы не я, никакого Шона Лоренца не существовало бы вовсе, вы в курсе? Это я выпустила на волю его творческие силы, я отвернула краны его таланта. До меня он был мелким гарлемским мазилой, бездельником с косяком в зубах. Больше десяти лет, пока он не мог продать ни одного холста, я подставляла ему плечо. Только благодаря моей красоте, моим фотографиям, моей рекламе, моим изображениям на обложках журналов он смог стать известным художником.