Его пробила дрожь, глаза увлажнились от наплыва чувств.
– Куда девался траулер, когда Сотомайор отошел от дел? Он все еще в порту?
– Ты шутишь? Знаешь, сколько стоит место в порту?
– Тогда где?
– Как большинство тиббертонских корабликов, его уволокли на распил. Не иначе, отбуксировали на кладбище.
– Это где?
– Кладбище кораблей? В Стейтен-Айленде.
– В Нью-Йорке, что ли?
– Вот-вот.
Гаспара как ветром сдуло. Схватив свой рюкзак, он выбежал из ресторана. Морозный воздух мигом привел его в чувство: лучшего способа отрезвления было не придумать. Он схватил телефон, потом заметил большие приближающиеся фары.
Это была Маделин.
Воскресенье, 25 декабря
22. «Night Shift»
И был вечер, и было утро: день один. Бытие, 1:5
И был вечер, и было утро: день один.
Бытие, 1:5
В небе мельтешили, как рой стальных насекомых, серебристые хлопья.
В семь утра Гаспар и Маделин добрались до морского кладбища на Стейтен-Айленде. Они ехали всю ночь и были теперь на грани полного изнеможения. Маделин, чтобы не уснуть, курила сигарету за сигаретой, Гаспар выдул целый термос кофе. Снег повалил уже на последнем километре, укутав дорогу слоем в несколько сантиметров толщиной и сильно замедлив движение. Но даже метель не могла помешать им проникнуть туда, куда они так рвались.
Территория была обнесена забором с колючей проволокой, стоявшие через регулярные промежутки щиты предостерегали об опасности: объект строго охранялся. Но он был слишком велик, чтобы тот, кому очень хотелось там оказаться, не придумал способ добиться своего.
Сильнее всякой колючей проволоки от морского кладбища отпугивало зловоние. Оно било в нос уже на дальних подступах: это были тошнотворные запахи гнилой рыбы и разлагающихся водорослей. От этого отравлявшего атмосферу букета кружилась голова, к горлу подступала тошнота. Только преодолев приступ отвращения, редкий смельчак мог оценить открывавшуюся взору панораму и ее парадоксальную красоту.
Под свинцовым небом раскинулась картина конца света. Дикая, ничейная, заброшенная земля, отданная под несчетные обломки судов. Гнившие в грязи баркасы, остовы кораблей, баржи, многие десятилетия назад увязшие в иле, насквозь проржавевшие сухогрузы, парусники, стукающиеся на ветру мачтами, скелет колесного парохода прямиком с Миссисипи…
На горизонте не наблюдалось ни единой живой души, никаких звуков, кроме криков чаек, круживших над ржавыми скелетами кораблей. Трудно было поверить, что до Манхэттена отсюда всего несколько кабельтов.
Уже почти час Гаспар и Маделин безуспешно искали «Night Shift»: задача осложнялась гигантскими размерами кладбища. Усиливавшийся на глазах снегопад мешал различать корабли, призрачные контуры которых терялись между небом и морем.