Файоль утвердительно кивнул.
– Там расположена военная база, где испытывают секретное оружие и технологии. А еще там есть карьер, где добывают редчайший гипс. Минерал с измененными свойствами, из которого можно извлечь довольно стойкий пигмент: бело-серый с розоватым отливом.
– Там же военная база, как вы его раздобыли?
– Это мой маленький секрет.
– У вас есть образец?
Файоль схватил с полки пузатую склянку. Маделин уставилась на ее содержимое в восхищении, но оно быстро сменилось разочарованием. Пигмент смахивал на вульгарную меловую стружку.
– Чтобы это стало краской, нужно добавить масла?
– Масло или любой другой связывающий материал.
Маделин, не зная, что еще сказать, забрала с прилавка свой мотоциклетный шлем и поблагодарила Файоля за помощь.
Открыв ей дверь, он остановился, что-то припомнив.
– Еще Шон просил найти для него фосфоресцирующие пигменты высокого качества. Я удивился: это уже как-то несерьезно.
– Что это такое? Пигменты, накапливающие свет?
– Да, поэтому они светятся в темноте. Раньше для производства таких красок использовали радий. Ими покрывали, например, приборные доски самолетов.
– Здравствуй, радиоактивность!
Файоль кивнул.
– Потом перешли на сульфид цинка, но тогда упали эффективность и стойкость.
– А что сегодня?
– В наши дни применяют кристаллы алюмината стронция, они нерадиоактивны и нетоксичны.
– Это то, что искал Лоренц!
– Если бы! Он снова все мне вернул. Я не понимал, что он ищет. Связал его со швейцарским предприятием, делающим светящуюся пасту, применяемую при изготовлении водонепроницаемых часов для ныряльщиков. Там изъявили готовность помочь, но я не знаю, обращался ли Шон к ним.
Маделин на всякий случай записала название швейцарской фирмы и еще раз поблагодарила колориста.
Она покидала набережную Вольтера в вечерних сумерках. Начался нешуточный дождь, над вздувшейся Сеной и над Лувром нависли плотные тучи, похожие на густой черный дым или на клубы пыли, поднятые всадниками грозной вражеской армии.
«Веспа» понесла ее к мосту Руаяль, по которому она переехала через Сену, в Сен-Жермен, где ей предстояла встреча с подругой. Удар грома заставил ее вздрогнуть: гроза в декабре?! Среди молний ей привиделся Шон Лоренц с ангельскими крылышками, с насупленным лицом святого, источавшим белое сияние.
Гаспар
Сен-Жермен-де-Пре
Цинковое небо. Почерневшие, цвета графита дома. Силуэты платанов, похожие на доисторические ископаемые. Ощущение хождения в пустоте. Движение заглатывает, сплющивает, грязь и глухой шум бульвара отравляют.
Перед глазами стоит Пенелопа Лоренц: ее разрушенная красота, заржавленный голос, память об утраченной свежести возвращают к моей собственной дряблости, скуке, ничтожности.