Не то чтобы он был страшный, скорее мерзкий. Я видел много всякой гадости/мерзости в своей недолгой жизни — кровь, расчленённые тела, а это вот подобие человека было ненормально своей похожестью на человека, которым он уже не являлся — всё же немало я с ними общался.

Сказать, что это был человек, можно было лишь с натяжкой. Кожа, темная, как грязь, покрытая рубцами и наростами. Грудь голая, исполосованная шрамами. Поневоле задумаешься — сам себе делал или помогли? Кости, продетые в ноздри, в уши, в губы, в кожу рук и груди. Глаза мутные, с красноватым оттенком. Рот кривой, с редкими, но заточенными зубами. Заострённый позвоночник, выпирающие рёбра, грязная мокрая меховая накидка похожая по цвету на копну волос на его голове. Худой, практически тощий, но при этом чрезмерно развитые руки.

Он понюхал воздух.

— Позови своего вожака, если ты понимаешь меня.

Не поворачиваясь к нам спиной, тварь скрылась за камнями.

Пришлось ещё ждать.

Когда вожак появился, мы сразу услышали — он издал громкий вой, появившись из боковой расщелины горы. Опираясь на руки с грязными когтями и раскрыв слюнявую пасть, он помчался вниз, а за ним выбегали его соплеменники в виде рычащий толпы, не менее дикой внешности. Эти несколько десятков (скорее даже больше) трупоедов выглядели немного бедствующими, если судить по тому, как кожа туго натянула их голодные животы и искривленные кости. Кто-то с остатками одежды на плечах — трофеи с убитых, кто-то в обрывках шкур, с волосами, заплетенными в немыслимые колтуны. Запах… будто мясо неделю гнило на солнце.

Я сделал шаг вперёд, вынимая одну из сечек и лениво покручивая в руке. Сталь, покрытая гномьими рунами, блеснула в тусклом свете. Глаза одичавших шарили по моим доспехам, длинному плащу, амулетам на кирасе. Они смотрели на моих крыс, вооружённых и собранных, на зубера-колдуна, чьи красные глаза горели в тени капюшона, а в лапах плясало зеленое пламя.

Трупоеды сбавили шаг. Их безобразные, вытянутые лица исказились в смеси настороженности и злобы. Несколько уродцев замерли на грани атаки, но главный — с костяным стержнем, продетым сквозь нос — поднял руку, останавливая сородичей. Вонь от них стояла жуткая: смесь гнилого мяса, немытого тела и чего-то едкого, напоминающего старые бойни.

— Чего… ты хотееел, крыыса? — заговорил вожак, тяжело, с трудом проговаривая слова. Голос у него был хриплый, подрагивающий, будто в горле что-то застряло.

— Хотел бы не находиться здесь с тобой. Вообще не хотел тратить на тебя время, но мне есть что сказать, трупоед.

— Мы… пожирааатели плоооти…