Я задумался, а было бы мне легче, если бы меня убили орки, но потом они бы основали свою настоящую цивилизацию? Ну не так чтобы очень…

Но пока они зрежут друг дружку, у нас есть шанс. Пока спорят, кто сильнее, пока их варбоссы, нобы и пацаны дерутся за право назвать себя главным — всем остальным можно дышать спокойнее.

Пусть режут друг друга. Пусть ослабляют себя сами. Чем меньше их, тем лучше.

Пока я обо всём этом размышлял, мы шли по горам.

Здешние горы всегда были дикими. Даже когда люди начали обживать, прокладывая тропы и возводя крепости, горы оставались чужими и опасными. А потом появились они — трупоеды.

Сначала были лишь слухи. Пастухи, загнанные в горы бурей, рассказывали о странных тенях, мелькающих среди скал, о жутком вое, разрывающем ночную тишину. Затем появились первые жертвы. Несмотря на свое названия, трупоеды сначала превращали живых в трупов, а потом уже устраивали пир. Путешественники, не вернувшиеся из горных перевалов, караваны, стертые с лица земли.

Они видели людей, но не людей. Существ, покрытых ранами и шрамами. Они питались падалью, не брезгуя человечиной. Возможно, это был какой-то древний культ, возродившийся из глубин веков. Возможно, их тела были искажены магией. Возможно какие-то изгои. Возможно они имели какое-то отношения к потомкам Ушорана, к стригоям. Может их занесло Штормом. Никто не знал наверняка.

А потом они начали спускаться вниз, опустошая деревни и селения. К нам они не забредали, а вот для тех Пограничных княжеств создавали проблемы, периодически заставляя их князей выходить с дружинами на облавы.

И теперь мне их следовало найти.

Очередной крыс начал чесаться.

Кланкрысы вообще чесались. Чесались неистово, с остервенением, хрустя заскорузлыми, грубыми когтями по шершавой коже, выдирая клочья собственной шерсти и тихо подвывая от удовольствия. Расчесывая кожу до волдырей и язв.

— Вымою! Задолбали! — буркнул я, провожая взглядом особенно усердного.

Они знали, чем это грозит. Я не раз демонстрировал свою решимость, скидывая особо вшивых в ближайшие источники воды, будь то речка, болотная лужа или выгребная яма. Поэтому сейчас старались держаться подальше, шурша по земле своими длинными розовыми хвостами.

Но один особенно наглый, по кличке Трич, не выдержал. Он резко захрипел, заскрежетал желтыми зубами, вытягивая шею, пытаясь достать до взбесившей его вши.

— Ну вот, началось…

— Эй, ты! — рявкнул я так, что крыса вздрогнула и замерла, замерцав красными глазками. — Всем стоять!

Всё моё ордо тут же насторожилось, пригнулись, уши прижались к головам, хвосты замерли.