— Хершер! А зачем нужно было давать свободу, даже ограниченную, этим поганкам?
— Во-первых, мы её даём не всем, как ты сказал, а только этим. Всё же они серьёзно сегодня рисковали и отлично развлекли нас. А во-вторых — есть ещё мысли.
Солнце садилось, золотя трибуны. А на арене всё ещё визжал Гортакс, размахивая палкой с ухом.
— Хорошая была игра!
Отдохнули и хватит! Надо бы к трупоедам прогуляться.
Я встал, потянулся и посмотрел на зрителей.
Внизу всё ещё дрались, решая, кому что достанется по ставкам.
Пули со свистом пролетели по ущелью. Орк вздрогнул, споткнулся, глухо зарычал, схватился за голову. Потом из-под его ржавого шлема брызнуло что-то кроваво-серое…
— Фух, здоров-здоров бык. — протянул один из стрелков, глядя, как орк медленно валится на спину, сбивая пыль. — Пробил башку!
— Не, не, не насквозь — другой наклонился, поддел шлем копьем. — Пуля тока-тока погнула вторую пластину… Во, смари-смари!
Я однял шлем, покрутил в руках. Металл вмят внутрь, но треснул не до конца — толку от такой брони, если мозги все равно выдавило, как из гнилого фрукта? С другой стороны — а что его могло защитить от тяжелой пули? Разве что артефакт какой.
Орочий патруль встретился нам случайно. Я решил немного отвлечься от административных забот (читай: бесконечных разборок в хозяйстве, наказаний всех подряд чтобы не расслаблялись, и составления списков того, кто сколько и кому должен) и отправился на переговоры с периферийным племенем дикарей. Переговоры, конечно, громко сказано — скорее, объяснение, что им надо будет делать, чтобы мы к ним часто не приходили. Они нам не досаждали, нам у них ничего не требовалось. Завоёвывать таких — это же сколько времени и сил надо, чтобы привести их в цивилизованный вид (кто бы говорил, конечно). Шкура выделки не стоит. Потому жили они последние годы сами по себе, пока остатки изгнанных зеленокожих совсем не обнаглели…
Состав у нас был на мой взгляд достаточный: пятерка проверенных стрелков с мушкетами, зубер-колдун, десяток штурмкрыс — упертые, сильные, с алебардами, пара десятков копейщиков из клана, несколько тощих разведчиков Вока с арбалетами и короткими клинками.
Перебили зеленокожих мы быстро, даже без погони — никто не убежал. Пара мелких вонючек пытались, а вот орки перли и рубились до конца, пока последнего не свалили выстрелом.
Я вытер кровь с рукояти сечки.
— Ладно, — сказал я, глядя на мертвых. — Собираем трофеи. Много мяса не берите — только на один раз. Не будем привлекать хищников.
Штурмкрысы понимающе засвистели.
Вообще гоблины и орки на по большей части в горах Арнагшоса были перебиты в сражениях, либо захвачены. Выжившие оттеснены в самые неплодородные места Западных отрогов, но при этом продолжали свою вредительскую деятельность. Лишенные своих логовов с самками, запасами еды, молодняка они нападали на пока ещё редкие караваны, на охотников/пастухов/собирателей/строителей и копачей в руинах, патрули и всех прочих, уклоняясь от столкновения с особо сильными патрулями, особенно вооруженными огнестрельным оружием. Тогда для охраны зуберы изобрели «однорозовые» пушки — куски трубы или даже выдолбленного дерева, обмотанные несколькими слоями первоначально мокрых, а затем высушенных шкур. Забитые с одного края, в них набивали заряд пороха-пыжа-камней-пыжа. Маленькое затравочное отверстие помогало воспламенить заряд, выдвавя значительный сноп картечи, что против гоблинов (старавшихся всегда держаться в толпе) было значительной силой, перерубавшей порой толпу в груду мяса и костей.