— Беги… — прохрипел он.
Я на краткий миг замер, и упоение боем, кровавая пелена спала с моих глаз.
Вокруг была смерть. Мои крысы лежали в лужах крови и кучах кишок, с размозжёнными черепами. Орки топтали их, гоблины добивали раненых, визжа, как демоны. Чут рухнул на колени, всё ещё сжимая алебарду, но орки не остановились. Их тесаки рубили, пока он не затих.
Кровь орков заливала шерсть, смешиваясь с моей собственной — в пылу драки рубило одного из зеленокожих рассёкло ему бок (между застежками кирасы вошло), и тёплая кровь текла по рёбрам.
Камни вокруг были усеяны телами — скавенов и орков, их кровь смешивалась в чёрных лужах, а воздух пропитался тяжелым духом скотобойни.
Я сжал сечку. Нас остались единицы, в основном те, кто стоял за моей спиной. Кровь капала с рук, смешиваясь с грязью под ногами. Орки повернулись ко мне. Гоблины завыли, завизжали, почуяв добычу. От них понесся поток грязных оскорблений, как только увидели свою очень близкую победу.
Сколько бы я ни рубил, сколько бы их черепов ни расколол, их было слишком много — как тараканов в грязной таверне. Они задавят меня числом. Но я не из тех, кто ложится и ждёт, пока его затопчут. Если этим горам суждено стать моей могилой, я сначала устрою гоблоидам такой кровавый бой, что их боги будут икать от ужаса, если это вообще возможно.
Я окинул взглядом их строй. В узком проходе, где скалы сжимали ущелье, их ряды редели — пара орков, кучка визжащих гоблинов, размахивающих кривыми копьями. Там, в этом каменном горле, был мой шанс. Я оскалился, чувствуя, как адреналин бьёт в виски, будто молот по наковальне.
Я сплюнул и оскалился:
— Вы воняете как дохлые сквиги, косорылые. Кто первый?
Один орк, здоровый, со здоровенным топором, шагнул вперёд. Он гулко постучал себя кулаком в грудь:
— Крыса! — прорычал он. — Твоя башка будет на моём поясе.
— У тебя ничего не получится! Потому что ты — слизняк!
Я заорал им всем, стоящим и роняющим слюну от предвкушения того, как они меня растерзают. Толпа, не менее сотни рыл зеленомордых плясали на трупах моих подчиненных, отрезая им уши и головы, снимая скальпы. Мой рык разнесся над всей площадкой:
— Эй, вы, зеленожопые выродки, гнойные отродья помойки! Ваши матери — грязные свиноматки, а отцы — вонючие клопы, которых даже всеядные крысы брезгуют жрать! Орки! Ваши тупые морды годятся только на наковальню! Я из вас муку делал и жир топил! Гоблы — вы просто кучка трусливых соплей, что скулят и гадят под себя при виде настоящих воинов! Вы — позор этих гор! Жалкие куски дерьма, недостойные даже лизать мои сапоги!