Наш колдун выпустил второе заклинание — темно-зеленый луч, который разорвал нескольких орков в клочья. Их мясо и кости разлетелись, заливая кровью своих же. Но гоблины, подлые твари, подобрались с фланга и кинулись на него. Один вонзил копьё зуберу в бедро, пробив его насквозь. Колдун взвизгнул, но ударил быстрым ядовитым заклинанием в лицо гоблину — и глаза зеленокожего вытекли, как желе, и он завыл, катаясь по земле.

Я стоял в центре строя, рубя, как мясник на бойне. Моя сечка рассекала орков, будто туши. Одному разрубил грудину.

Ты следующая! — орал я, отрубая лапу другому. Но орки не отступали. Здоровяк с тесаком налетел на меня, его удар пришёлся по наплечнику, оставив вмятину. Я ответил, хлестнув ховстом по глазам, а затем отрубив ногу, а вторым ударом перерезав горло и орк рухнул, хрипя/шипя.

Мы держались, но численный перевес врага давал о себе знать. Штурмкрысы падали: одному орк раскроил череп, мозги брызнули на камни, другому гоблин всадил копьё в горло, кровь хлынула фонтаном. Стрелки стреляли, но уже не успевали перезарядить свое оружие, а потому дрались прикладами, ломая гоблинам носы и челюсти.

А я не успевал рубить врагов, чтобы помочь им…

Колдун/зубер, в окружении врагов, и истекая кровью, собрал последние силы. Его глаза загорелись, как угли, и он выпустил взрыв ядовитого газа. Десятки гоблинов рухнули, их тела раздулись, кожа лопалась, как перезревшие фрукты. Но орки добрались до него. Их тесаки не дали раненому колдуну шанса убежать, и зубер упал, разорванный на куски.

Восполнить потерю каждого колдуна было непросто. Я заорал, видя его гибель:

— Вы сдохните все!

Голова гудела, руки немели, но я рубил и рубил. Кровь текла по камням, уже казалось, как река, а я стоял по колено в ней, сплёвывая медный привкус. Сражение не кончалось — она перерастала в резню.

Чут, мой самый верный телохранитель, здоровенный, как тролль, всё ещё рубил своей алебардой, как людской дровосек. На каждом замахе — тёмные кровавые брызги, на каждом шаге/повороте — хруст костей. Я видел, как он наступил гоблину на голову и раздавил её, как гнилой арбуз. Но даже у такого зверя был предел.

Трое орков вцепились в него, как волки в медведя. Первое копьё вошло в бок, второе — в плечо. Ножи гоблина вонзились ему в шею. Чут взревел, но не упал. Он рубанул одного орка по ноге, оставив культю, второму вбил древко алебарды в пасть, выбив клыки. Попытался ударить ещё раз, но силы покинули его. Орки повалили его, их лезвия исчезали в его теле. Чут зарычал, выплюнул кровь и посмотрел на меня в последний раз.