— Ты пустил пламя на Великий Лес! — закричал мне в ответ носатый эльф в шлеме с белым плюмажем. Видимо, он и был тем самым лордом. Его голос дрожал от ненависти. — Ты — проклятое отродье, осквернитель святынь и предатель нашего народа! Единый отринул тебя в тот миг, когда ты зажёг первый факел. Ты думаешь, что твои тряпки на шатрах кого-то пугают? Мы видели кровь и смерть, когда твои предки ещё не слезли с деревьев! Ты не пройдёшь через Кат-Морн. Твоё чудовище сдохнет под этими стенами, а твой прах развеет ветер!

Я усмехнулся. В горле после прошлой ночёвки на пепелище всё ещё першило.

— Илландир, ты прячешься за стенами, пока твои крестьяне дрожат от страха. Ты говоришь о Едином? Единый дал мне силу выжечь путь к твоим дверям. Если он не остановил меня у «Ворот» Великого Леса, почему ты решил, что он поможет тебе сейчас? Мой древолюд — не чудовище. Это правосудие, древний воин нашего народа. Вчера твоя баллиста даже не поцарапала его!

— Этот замок стоял пятьсот лет! — эльф ударил кулаком по парапету. — Его строили мастера, знавшие секреты камня. Твой великан — просто гнилое полено. Мы зальём его смолой так, что он превратится в один сплошной костёр. Убирайся в свою Степь, пока я не приказал выпустить тебе кишки!

— Пятьсот лет замок стоял, потому что к нему не приходил я, — мы переглянулись с Мархуном; орк заулыбался, перехватил поудобнее древко флага. — К полуночи красного шатра не будет. Твои воины ещё могут уйти в лес. Твои женщины ещё могут увидеть завтрашнее солнце. Завтра в Кат-Морне будут только ваши трупы. Помни об этом, «хранитель южного рубежа»…

Я развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа. Илландир что-то орал вслед, но я уже не слушал. Психологическая дуэль закончилась. Дальше будет говорить сталь.

Полночь. Белая комета стояла в зените, заливая окрестности Кат-Морна мертвенным, фосфоресцирующим светом. В нашем лагере царило тяжёлое ожидание. Орки Мархуна подтягивали ремни доспехов, проверяли крепления наплечников. Степняки Джумахи сидели на корточках, перебирая стрелы. «Красная сотня» Мунука — мои лучшие бойцы, закованные в звёздную сталь, — стояла молчаливым железным строем с поднятыми копьями.

Я дал знак: старый красный шатёр начали быстро разбирать, и вскоре на его месте раскинулся чёрный. По лагерю пронёсся глухой ропот — мои воины уже знали, что этот цвет означает конец милосердию.

— Пора, — сказал я и, уже обращаясь к древолюду, скомандовал: — Вперёд!

Я закрыл глаза, настраиваясь на управление големом. Синий свет в груди исполина вспыхнул ярко, почти ослепительно. Я чувствовал его вес, его мощь, его готовность крушить. Гигант двинулся вперёд. На этот раз он не шёл осторожно, как на перевале. Он набирал скорость, разгоняясь. За ним, прикрывшись щитами, шли орки и «красные».