По рядам орков и степняков прошёл одобрительный, яростный гул. Они слишком долго были инструментом в чужих руках, и мои слова упали на благодатную почву.
— Но есть угроза страшнее интриг юга, — я сделал паузу, и мне показалось, что сам воздух вокруг стал тяжелее и холоднее. — Снова поднимают голову вампиры Санти-Дай. И это не просто слухи, которыми пугают детей. Это война, которая уже идёт, просто многие из вас предпочитали закрывать на это глаза, надеясь, что беда пройдёт мимо. Не пройдёт. Но теперь мы не будем ждать. Мы будем бить первыми. Знамя Серебряного Вихря станет щитом для каждого, кто признаёт наш закон.
По толпе пронёсся шёпот, похожий на шелест сухой травы. Упоминание Санти-Дай вызывало первобытный ужас. Люди и эльфы переглядывались, осознавая, что за объединением стоит не только моя воля, но и смертельная необходимость. Перед лицом истинного мрака старые счёты начали блекнуть.
Я жестом подозвал Лаэль. Она вышла ко мне, ступая легко и уверенно. На ней было простое зелёное платье, подчёркивающее её связь с лесом, а волосы перехватывал лаконичный серебряный обруч. В её облике была элегантная простота, которая притягивала взгляды сильнее, чем любые драгоценности. Она встала рядом, с удивлением глядя на мои щёки, на которых уже не было никаких кровавых рун.
— И последнее, — я взял её за руку, чувствуя тепло ладони. Это была та самая вишенка на торте, которую я готовил для завершения церемонии. — Сегодня я объявляю о нашей свадьбе. Моя невеста Лаэль Аринэль, Хранительница Великого Леса, станет моей императрицей. Этот союз — залог того, что Империя Стяга будет цвести так же, как это Древо Жизни.
На мгновение на площади вновь воцарилась абсолютная тишина. Но это молчание длилось недолго. Орки и гномы Рунгвара вдруг одновременно ударили топорами о щиты, создав звук, похожий на раскат грома. Степняки вскинули луки и разразились пронзительным, ликующим свистом, который подхватили тысячи голосов.
Ветер снова качнул крону Древа Жизни, и я знал, что этот день войдёт в историю как начало новой эры. Мы стояли у подножия Древа, я исполнил клятву Оракулу, а перед нами бурлило море народов, впервые за столетия объединённых одной целью.
Торжественная часть на площади завершилась, уступив место праздничному хаосу. Большой приём в главном зале дворца быстро превратился в шумное, ни на что не похожее пиршество. Стены, привыкшие к тихим лютням и высокопарным стихам, теперь содрогались от гортанного смеха орков и тяжёлого топота гномьих сапог. К моему удивлению, коротышки очень любили плясать «вприсядку». Прямо ностальгия с большой буквы Н.