— Не знаю, — ответил Арратой. — Толком разузнать не мог, сам понимаешь. Написано: «Молчи». А кто молчит — привратник в этом домике? Или этот привратник велит молчать всем, кто на похороны явился? Какая разница, нам это ни к чему.

— Ни к чему, — покладисто согласился Клоп, смотря, как сворачивается свиток. — Но я так и не пойму: как хотя бы одну гору в такой маленький свиток запихать можно? Кто до такого додумался?

— Эй, Книжник! — негромко окликнул Пиво. — Что колдовство тебе сказало — долго нам еще?

— Нет, — коротко ответил бывший купец. — Недолго.

Арратой посмотрел на тяжелую дымную тучу, от которой они все это время отдалялись. И порадовался тому, что дан Рокон, спешащий на пожар, теперь не его забота.

Атриан

Олтер

Проснулся я от того, что Кайхур лизал мне пятки. Влажный язык щекотал ступни, я поджал ноги и рассмеялся.

— Фу, фу, Кайхур! Щекотно же! — прикрикнул я на щенка и сграбастал его в объятия. Щенок тоже улыбнулся и лизнул меня в лицо. — Да что ты все лижешься! — крикнул я отворачиваясь.

— Что-что… — проворчал Остах со своей лежанки. — Жрать он хочет, вот что.

Меня как пружиной подкинуло. И вправду: вчера мы с Кайхуром завалились спать, едва я до кровати добрался. А когда мой верный маленький телохранитель ел в последний раз? И как он вообще смог убежать от своих мучителей, как смог найти нас в этом огромном городе?

— Опять кому-то в палец вцепился? — схватив Кайхура двумя руками за уши, я ласково потрепал его. Щенок тявкнул. — Молодец, молодец! Хорошая собака!

Перейдя с Кайхуром в большую комнату, ярко освещенную утренним светом, я привычно уселся в кресло-каталку, придвинутое к столу. Как ни удобно оно оказалось, сегодня я с ним попрощаюсь. Огладив отполированное дерево подлокотников, я придвинул блюдо с ломтями хлеба и сыра, отломил кусочек и скормил Кайхуру, сидящему у меня на коленях.

— Только не привыкай здесь кушать! — наставительно сказал я щенку, откусывая бутерброд с сыром. — Это только сегодня, потому что ты герой. А так, за столом едят только люди. — Кайхур нетерпеливо завозился, и я дал ему еще кусочек.

— Ты тоже не привыкай здесь завтракать, — хмуро сказал Остах. С утра он, как обычно, был раздражен. Братья вообще от него по утрам прятались. Ничего, сейчас подкрепится, и это пройдет.

— Почему это? — удивился я.

— Потому. Ученики едят в общей трапезной. Так заведено. В этом доме ты только спать и будешь. Если повезет — то еще и ужинать.

— Мм, — промычал я, запивая молоком хлеб. — Парни, вы поели? — спросил я братьев, не желая вести разговор о школе. — Нам в город идти.