Он вновь замолчал.
— И как ты стал даном? — после долгого молчания спросил Ултер.
— Это уже другая история. Я оказался единственным уцелевшим из даипа дана Дорчариан. Волей Матери Предков старший сын дана в Империи вскоре скончался. Кровь данов, мой мальчик, привела меня к власти. Кровь данов… — вновь забормотал старик, и Ули заерзал на месте.
— Не можешь усидеть спокойно? — Хродвиг вновь обратил свое внимание на Ули. — Тогда иди позови мне Хоара и вели собрать всех. Кроме этих, болезных. — Он кивнул в сторону пастухов.
Ултер одним махом слетел с лесенки и вприпрыжку бросился к Хоару, который на берегу ручья беседовал о чем-то с Аскодом Гворфом.
Атриан
Олтер
Мы готовились к визиту в имение наместника. После недолгих споров я решил одеться в горскую одежду, а не наматывать вокруг себя полотнище на имперский манер. Я пригладил волосы, поправил на груди серебряную фибулу-застежку плаща, отороченного опушкой на горский манер. Специально не стал цеплять на себя все те украшения, которые Остах принес в комнату перед выходом. В продолговатой шкатулке лежали насыпью набросанные без вкуса браслеты, серьги, венки и диадемы, цепочки. Времени и желания распутывать их и оценивать не было, но я успел мельком отметить красоту и изящество некоторых вещиц.
— Откуда? — спросил я у Остаха.
— Гимтар дал, — пожал плечами Остах. — Сказал, тебе нужно будет…
— Нужно, нужно, — поворчал я, копошась в шкатулке. Превращаться в попугая в мои планы не входило. Скромность и достоинство — вот впечатление, которое я хотел произвести на окружающих. Достоинство и скромность. Представив себя с ручными браслетами, которые явно были мне велики, с диадемой на голове, сползающей на лоб, и ожерельем на худой мальчишечьей шее, я громко фыркнул. Выудил из шкатулки фибулу из потемневшего серебра в форме дубового листа, слегка изогнутого, сужающегося к краю, с черешком, в котором пряталась застежка. Тяжеловесность, функциональность — края плаща надежно запахнуты — и красота. То, что надо. Шкатулку я закрыл и отдал Остаху обратно. Тот покачал ее в руках и с недоумением глянул на меня. Однако затем, осмотрев от макушки до пят, одобрительно кивнул. И ушел прятать шкатулку.
Одет я был по-горски просто: легкие кожаные сапожки, суконные шаровары, простая рубаха, подпоясанная широким кожаным ремнем с металлическими вставками. На пояс я подвесил кинжал, подаренный Баратом.
«Все куплю — сказало злато, все возьму — сказал булат, — подумал я, поправляя перевязь. — То-то же, знай наших!.. А ведь так и не успел отдариться за нож», — мелькнула запоздалая мысль.