— Что это? — разглядывая непонятный лист, спросил Тарх.
— Вира, — спокойно ответил Череп и криво ухмыльнулся.
— Вы убили кого-то из дорча? — сузил глаза Тарх.
— Все еще живы, — успокоил Череп. — Но я поклялся однажды Безносому, что больше не потерплю предательства. От меня сбежал один… купец. Его имя — Арратой, — словно выплюнув гадость, произнес Коска. — Мы выполним все так, как задумал твой вождь, Тарх. Доверимся; это хороший план. Надеюсь, весной нам станет понятно, как дальше быть. Мы поставим вам бочки с земляным маслом: одну бочку за пять овец. Мы не тронем пастухов. Но если в горах вы найдете беглого раба, отлично говорящего на дорча, по имени Арратой… Бывшего купца. То приведите его ко мне. — Кулаки у Черепа сжались. — А если, не приведи Безносый, нас к тому времени разобьют и кости наши будут белеть на дне какого-нибудь ущелья… Отдайте этого человека имперцам. И дайте им этот лист из Рабской книги Колодца. Они поймут. И тогда предатель будет наказан. — Лицо Черепа исказила злая ухмылка. — Он будет наказан так, как я и мечтать не могу!
Тарх, мало что понимая, пожал плечами, забрал лист и буркнул:
— Сделаем.
Горы Дорчариан. Где-то за Ойдеттой
Ултер
Долгое сидение в арбе, бесчисленные повороты и извивы сухой, неласковой дороги вымотали Ултера. Он едва дождался ночлега и наскоро перекусил тем, что принес Хоар.
Ултер лег на овечью кошму и закрыл глаза. Перед внутренним взором встала картина недавнего вечернего пира в Ойдетте. Едва Ултер, Хоар и Хродвиг уселись на почетные места за пиршественным столом, как все село стало громко их восхвалять. Под конец вечера Ултеру стало казаться, что спасенные пастухи произносят здравиц в его честь больше, чем за самого Хранителя.
«Он сдержал слово!» — непрестанно орал один из пастухов и тыкал пальцем в Ултера. Окружающие шикали и пытались утихомирить буяна, но тот то и дело подскакивал. И вновь кричал, улыбаясь: «Он сдержал слово!.. Вернулся!.. Не дал обгадить меня!» Сосед горлопана поддакивал: «Мальчишка всех нас спас!»
«Я их всех спас», — повторил про себя Ултер. Мысль была сладкой и теплой одновременно. Баюкая эту мысль, Ули уснул.
Над широким лугом с густой травой низко-низко над землей плыли тяжелые тучи. Над головой застрекотала сорока, и Ули посмотрел наверх. С потрескавшейся скалы медленно-медленно падал спиной вперед брат. Ули рванулся вперед. Он точно знал, что успеет и поймает брата, но перед ним вдруг возник хихикающий Хродвиг. Ули попытался его оббежать, но ничего не получилось: раз за разом Хродвиг оказывался на пути. Разозлившись, Ули двумя руками толкнул старика и увидел, как брат врезался в землю… Ули проснулся от слез, мокрый, с грохочущим в груди сердцем. Вытерев лицо ладонью, Ули увидел Хродвига — тот полусидел напротив, в дальнем углу арбы. В ночной мгле лица старика было не разглядеть, и Ули не понял, спит Хранитель или нет.