По давней привычке улегшись под арбу, он слушал звуки ночи и то и дело возвращался к мысли, какой будет его жизнь без Хродвига. Занятие это было бессмысленное, все равно что трогать языком больной зуб: глупо, чревато болью, но заставить себя не бередить зуб невозможно. А наутро, едва развиднелось, Хоар спустился к ручью, чтобы набрать воды. Когда он поднялся к месту ночлега, то вновь почувствовал на себе чей-то взгляд.
Арратой. Колодец, Старый пост
На чахлых деревцах, скалах и валунах собрался десяток воронов. Птицы расселись полукругом над полем боя и внимательно смотрели за происходящим. Увиденное тревожило их, и они то и дело коротко переговаривались о чем-то друг с другом.
«Известно о чем, — лениво подумал Арратой. — Тоже добычу делят».
Если бы не хлопья густого, как простокваша, дыма, в ясном горном небе уже нарезали бы круги и стервятники. Следом за стервятниками прибежали бы шакалы — даже здесь, на высокогорье, их хватало.
«Зря ругаетесь, — злорадно подумал Арратой, глядя на жирных, черных как смоль воронов. — Никого вам не оставят. Разве что требуху в пыли поворошите».
Вчерашний раб-учетчик, бывший купец и знаток языка дорча, невольный лазутчик, Арратой сидел у резервуара для земляного масла, подпирая спиной каменный борт. Он проследил взглядом, как мимо протащили за ноги безжизненное голое тело. Голова подпрыгивала на ухабах, словно живая. Как будто упрашивала: «Нет-нет-нет-нет… не делайте этого». Чумазые рабы, подтащив свою ношу с подветренной стороны Колодца, где жар не так чувствовался и клубы дыма относило в сторону, торопливо швырнули тело за край. Сделав дело, споро повернулись и пошли назад. А мимо уже волокли следующий труп.
«Теперь, после драки, и не понять, кто есть кто. Наш или дорожник. — Арратой присмотрелся. Голова размозжена булыжником — лица не разглядеть. Он вспомнил Плака с увесистым камнем на плече и передернул плечами. — Дорожник, — решил Арратой. — Слишком белый и чистый».
— Эй, учетчик! — раздалось вдруг неподалеку.
— Я Арратой, — ответил бывший купец.
— Да хоть клибб вареный, — всклокоченный, весь измазанный непонятно чем — кровью, земляным маслом, пылью (или всем разом), низенький мужичок сплюнул. — Тебя Череп кличет.
— Раз кличет, надо идти, — согласился Арратой, поднимаясь. — Где он?
— Все там же! — Мужичок махнул рукой в сторону обломков скалы, откуда недавно командовал боем и работал пращой Коска Копон по прозвищу Череп.
Не ответив, Арратой двинулся вниз, ближе к месту боя. Мимо волокли еще одно тело, и Арратой посторонился. Вкалывали вчерашние рабы, как муравьи, не знающие устали. Работали зло, азартно и с огоньком в глазах. В Колодце, с надсмотрщиками за спиной, такого Арратой не замечал. Впрочем, где те надсмотрщики? Известно где — там же, где и дорожники, — в Колодце.