Затем Хоар увидел спешившегося Третьего, который остановился возле удобной расселины со скалистым козырьком. Следы на скале говорили о том, что изредка здесь останавливались путники. Третий успел разжечь костер и набрать воды. Вовремя! Густыми волнами туман плавал над ручьем, укутывая его своими прядями. Теперь спуститься к воде, не переломав ноги на круглых камнях, было невозможно.

Стоянку перед расселиной обдувал легкий ветерок, не позволяя туману подняться выше и приблизиться. Словно живой, туман тыкался в эту невидимую границу, как щенок мокрым носом, но не мог преодолеть ее. Хоар остановил арбу так, чтобы помощник-ветерок не задувал в расселину. Пламя костра сразу выпрямилось, и в пещерке уютно потянуло дымком.

— Видел кого? — спросил Хоар, подходя к Третьему ближе. За весь дневной переход им и парой слов не удалось перекинуться.

— Нэт, — мотнул головой Третий.

Прошло столько лет, но его дорча по-прежнему был ужасен. Вся пятерка выучила дорча, но между собой они по-прежнему разговаривали на своем наречии.

— Следы? — поинтересовался Хоар.

— Смотрыт кто-то. Нэ добрый — нэ злой. Звэрь смотрыт.

— Не нападет? — спросил Хоар.

Третий пожал плечами.

— Ешь и ложись, — скомандовал Хоар. — Лошадьми займусь. Подниму за полночь.

Третий развернулся и пошел вглубь пещерки. Вскоре он уже раскатал войлочную циновку и торопливо ел, усевшись на нее, запивая хлеб горячим травяным настоем. Хоар наскоро обиходил лошадь Третьего, которая была заводной, уделил время своему скакуну. Ули в это время усердно чистил и скреб Тихоню. Та благодарно всхрапывала и жевала ивовый куст.

— Ойкону Тихоня понравилась, — ласково проводя ладонью по ребрам кобылы, грустно сказал Ултер. — Он уже далеко?

— Он с семьей, Ули, — ответил Хоар. — Идет к твоему этому… конюху.

Утешитель из Хоара был никакой.

— Как рука? — поинтересовался Хоар. Он решил отвлечь мальчика. Слишком долго тот слушал сегодня о мертвецах.

— Хорошо. Я и забыл, что она болела, — ответил мальчик.

Хоар подошел и взял руку мальчика, поднял ее. Помял, понажимал в разных местах. Ултер равнодушно наблюдал за действиями Хоара.

— В прошлый раз у тебя были содраны эти костяшки. — Хоар надавил над мизинцем и безымянным пальцем. — Потому руку и свернул. Эти костяшки далеко от остальной руки, поэтому кулак и съезжает, а удар не получается.

Хоар с силой надавил своей мозолистой ладонью на костяшки мальчика, и детский кулачок свернулся под углом к запястью.

— Видишь? — спросил Хоар.

Ули заинтересованно смотрел на свою руку, словно давно ее не видел.

— А вот эти костяшки, — пришел черед местам над указательным и средним пальцем, — сильные, хорошие. Ими и надо бить.