— Когда я пришел в Город мертвых, — продолжил Хродвиг, — склеп для моего дана уже подвели под крышу. Дом для дана был, но его тело я сжег в Декурионе. Молчальники расступились, убоявшись чумы, и я вошел в пустой дом. Черная шкура, которой я когда-то предупредил всех окрест о чуме, была со мной. Я кинул ее у подножия каменного трона и лег на нее, уснув.

— Долго ты там пробыл? — затаив дыхание, спросил Ули.

— До новой луны, — ответил Хранитель. — Молчальники приносили мне еду и воду, ставя у порога. О! Дом славно был сделан. Камни на полу подогнаны тщательно — нож не просунешь! Узоры на стенах — рисунки охоты и битв. Полати у трона пустуют, ожидая ближников дана…

— И сейчас там пусто и грустно? — посочувствовал Ули. — Тебе опять одному придется?

— Пусто? — заухал-засмеялся довольный Хродвиг. Его смех разнесли окрест стены ущелья, и Хоар недовольно скривился. — Пусто⁈ Хрейг, моя жена, давно ждет. Преданные слуги, послушные моей воле, ждут. Мои ближники, великие воины и мудрые мужи, ждут. В свое время они таскали друг друга за бороды, споря, кто из них где должен лежать после смерти.

Хродвиг вновь торопливо и шумно отхлебнул воды и продолжил:

— Когда я был даном, моей правой рукой был Храмт. Надежный и верный. Безжалостный и коварный. Важнее моего слова в его жизни не было ничего. Когда я отдал власть Эндиру, двери моего дома в Городе мертвых закрылись для него. Только я и моя жена могли отныне переступить порог…

— Почему? — не понял Ули.

— Потому что я перестал быть даном, — терпеливо объяснил Хродвиг. — Когда Храмт стал совсем плох, родные приготовили родовую усыпальницу… Он избил их! — опять заухал Хродвиг. — Избил, сел на лошадь и ускакал. Был слух, что добрался-таки до Города мертвых.

— Так он что, нарочно там хотел умереть? У твоего трона? — уточнил мальчик.

— А ты говоришь — «пусто»! — передразнил мальчика Хродвиг. — «Опять один»!..

«Не слишком ли много разговоров о смерти и мертвецах? — подумал Хоар. — Выдержит ли Ули?»

Словно в издевку над его мыслями оживившийся Хродвиг продолжил:

— Кто может переступить границу Города мертвых? Только те, кто пришли умереть, только молчальники, что помогают в обрядах, и только родичи, что провожают усопшего. Никто иной переступить черту Города не может. Иначе сам перестанет быть живым…

Совсем скоро Хоар перестал слушать речи старика. Однообразие дороги убаюкивало. Журчание ручья, вдоль которого пролегал путь, ревниво скрадывало другие звуки, и над дорогой слышалась только песнь воды. Солнце, завершая свой дневной бег, вскоре спряталось за горами. От белой, пенистой, как молоко, воды мелкого ручья поднимался туман. Словно живой, он рос, поднимаясь над ручьем, и вскоре уже стелился над дорогой.