— Да, наследник, — коротко ответил Барат. — Мы поели. И письмо Голосу Империи отнесли поутру, — доложил он.

Письмо мы начерно набросали с Остахом, без подробностей — слишком многое нам нужно было успеть обсудить помимо письма. Писал письмо Остах уже один, когда я уснул. Все-таки детский организм требовал своего.

Кайхур посмотрел на Барата и рассерженно зашипел.

— Тихо!.. — цыкнул я, опуская ладонь на голову щенка.

Как только мы прекратили трапезу, братья вытащили кресло на улицу. Вскоре мое транспортное средство перестанет быть моим, и я решил сделать последний выезд примечательным. Я улыбнулся своим мыслям. Мое приподнятое настроение после пробуждения с Кайхуром в обнимку было неистребимо.

— Не хмурься, — обратился я к Остаху. Тот встал из-за стола, плотно поев. — Найдем мы эти драгоценности. А не найдем, так заработаем на новые.

— Заработаем… Тут поколения собирали… — пробурчал он и поджал губы. — Мы к колеснику, как договаривались?

— Да, — кивнул я. — Как договаривались, к колесных дел мастеру.

Вчера удалось обсудить сегодняшний день. Требовалось восполнить финансовые потери, и сегодня мы собирались этим заняться. Доходы от копорского чая — это хорошо, но источников пополнения бюджета должно быть несколько.

— Кто-то идет, а кого и везут, — выходя, пробурчал Остах.

— С сегодняшнего дня я больше не сяду в кресло на колесах! — громко объявил я, выходя на крыльцо.

Барат с Йолташем посмотрели на кресло, недоумевая, зачем тогда они вытащили его на улицу.

— Сегодня у нас есть герой, которого мы с почестями повезем по улицам этого чудесного города! — торжественно произнес я и посадил Кайхура в кресло.

Барат поднял руки и отошел назад.

— А ты предлагал мне утопить этого замечательного щенка! — дурачась, я показал пальцем на Барата. Тот поднял руки повыше, словно защищаясь. Он понял шутку и был не против подурковать. — За это ты приговариваешься к наказанию: возить Кайхура в моем кресле целый день!

Щенок, со своим смешно свернутым набок ухом, открыл пасть и вывесил язык. Довольно сощурился и тявкнул.

Даже Остах, с утра недовольный всем и вся, расхохотался. Что уж о нас говорить!

Проезд по городу обернулся для моего щенка триумфом! Окрестные жители за пару дней если и не успели привыкнуть к мальчику-горцу, которого возят на чудно́м кресле, то хотя бы слышали о нем от соседей. Но увидеть в этом кресле не малолетнего гостя наместника, а уродливого белого щенка?.. Сам колесник, увидев нашу процессию, круглыми глазами смотрел на Кайхура, свернувшегося на сиденье. Мастер вышел на улицу перед лавкой, встав под тележным колесом-вывеской, что висело над входом. Кайхур устал от всеобщего внимания и дремал, положив голову на передние лапы, не обращая внимания на глупых зевак, показывающих на него пальцами.