Чавканье и переругивания прекратились. Ненадолго.

— Слышь, жратву в общак скинуть!.. — послышалось справа. — А сам-то и без жратвы!

— Оно и понятно!.. — поддакнули рядом.

— Пиво, слышь, чего Книжник удумал⁈ — крикнул кто-то через всю поляну.

— Как ты меня назвал? — вздрогнул Арратой. Воспоминания о Книге остались не из приятных.

— Ты же с Книгой жил? Вот и Книжник, — ответил смуглый щуплый беглец.

— Я не книжник, — раздельно ответил Арратой. — Не учетчик. Не раб. Можешь звать меня Арратоем. Или купцом.

К Арратою приблизился невысокий дерганый мужичок. Все звали его Пиво. Из услышанного ранее Арратой сделал вывод, что именно этот мутный тип и подбил всех на побег.

— Слышь, Череп больно много командовал — вот и сбегли мы. Ты тоже покомандовать решил, Книжник? Так от тебя мы не побежим, кхе-кхе. — Он недобро осклабился и положил руку на тесак. Вооружены все были знатно: тесаков и старых кожаных доспехов в оружейке крепости оказалось предостаточно. Один из беглецов, бывший охотник, даже раздобыл лук со стрелами.

— Ты жить хочешь? — Арратой решил проглотить «книжника». Испытанный в драке короткий меч висел в ножнах на бедре, но прикасаться к нему Арратой не стал. — Горы вокруг. Еду всю собрать и готовить горячее. Вдруг удастся кого подстрелить — все в котел. Нам долго идти.

В той стычке Арратой победил в главном, уступив в малом — согласился на прозвище. Теперь ни у кого из ватаги имен не было: Клоп, Ремень, Топор, Оспа, Гвоздь, Щербатый, Злобный и Пиво шли за горским золотом, к которому их вел Книжник. Арратоем теперь именовал себя только сам бывший купец. Первые дни, едва оклемавшись, Книжник гнал ватагу с утра и до глубокого вечера. В ответ на поднявшийся ропот Арратой пояснил, что встреча с воинами дана Дорчариан ничем хорошим не закончится. Тогда притихли. И огонь стали разводить в ямке, как научил неразговорчивый Топор. Злобный оказался бывшим охотником и пару раз притаскивал каких-то птиц, которых разваривали в кашу. Кашеваром себя сам назначил Пиво, но горячее у него получалось вполне сносное. Рабам при Колодце такая еда и не снилась.

После того как миновали развилку на Паграбу, а дорога все больше стала напоминать широкую тропу, Арратой успокоился и сбавил темп. Он сверился с картой и объявил, что ни деревень, ни сел навстречу не попадется. С опасливым уважением посмотрев на свиток в руке Арратоя, беглецы промолчали. Ни ставить караулы на ночь, ни высылать вперед разведчиков Арратой не умел. Однако они уже не были разношерстной толпой беглецов, а все больше походили на сбитую ватагу, объединенную общим помыслом.