Морковкин тяжко вздохнул:
— Вам не стоит так волноваться, Эраст Ипполитович…
— Я? Волноваться? — Разуваев визгливо рассмеялся, и в этом смехе было что-то пугающе детское и безумное одновременно. — С чего это вдруг вы озаботились моим спокойствием, доктор? Меня держали в клетке двадцать три года и пичкали всяким дерьмом! И всем было посрать на меня! А сейчас вы просите меня не волноваться?
Ругательства посыпались из него, как из мешка изобилия. Его речь временами была бессвязной, а временами пугающе логичной. Он резко встал из-за стола, и приблизился ко мне чуть не вплотную. От него пахло лекарствами, старостью и чем-то ещё — то ли пыльными книгами, то ли мышами.
— Так чего же вы хотите? — прошептал он, сверля меня взглядом. — Узнать, как я обманул ОГПУ и НКВД? Как вычислил то, что вычислять было нельзя? Или… — Его голос стал совсем тихим. — … вы пришли за мной, чтобы наконец-то меня расстрелять и закончить эти мучения?
Я почувствовал, как мурашки побежали у меня по спине. А Разуваев засмеялся снова, но теперь в его смехе не было безумия — только горькое, почти осознанное отчаяние.
— Впрочем, это уже неважно… Мне всё равно…
Он повернулся к зарешёченному окну, за которым расстилался больничный двор, закатанный в серый асфальт.
— Смотрите, товарищ майор! Смотрите внимательнее! Вот он — ваш новый мир!
Я невольно проследил за его взглядом. За окном не было ничего, кроме пустой площадки и бетонной стены. Но Разуваев улыбался, будто видел то, что мне недоступно.
— Вы никогда не поймёте, как устроен настоящий мир! Мир! Мир! Мир! — заладил Морковкин, словно заезженная пластинка. — Мир! Мир! Мир…
— Родион Константинович, — тихо сказал главврач, — может, хватит его мучить? Вы же видите, он не в себе…
Но было уже поздно — просто так я не мог уйти. Я был обязан попытаться достучаться до этого изобретателя, раз уж застал его живым, пусть, и не совсем вменяемым.
— Проект «Лазарь», — четко и раздельно произнёс я. — Вы помните его, Эраст Ипполитович?
Разуваев вдруг резко замер. Его спина напряглась и выпрямилась, будто он кол проглотил. Он медленно повернулся ко мне, и в его глазах вспыхнула безумная искра.
— Ла-аза-арь… — прошептал он, медленно растягивая это слово, будто пробуя его на вкус. — Вы сказали «Лазарь», молодой человек?
Он резко засмеялся, но на этот раз звук был коротким, обрывистым — как выстрел. В следующее мгновение его лицо исказилось гримасой ярости, и он схватил меня за рукав. Его пальцы были цепкими, так что вырвать из них китель у меня сразу не получилось.
— Ты кто⁈ — прошипел он гортанно. — Откуда ты знаешь про проект⁈ Кто тебя подослал⁈